у зайца. Ну, рассказывай, о каком велосипеде говоришь по всему городу? Да ты помнишь хоть что-нибудь? Ведь окосел до помешательства, молокосос. Что ты болтал Светлане? Где еще шатался вчера вечером?
— Я, я, я, — испуганно залопотал Олег. — Да я ничего и не помню. Не болтал. Не шатался.
Мартынов поостыл, отпустил паренька, усадил на стул, сказал как можно мягче:
— Натворил ты — не расхлебаешь. Дело подсудное, старина. Тебе же добра желаю. Слушайся меня, а не то угодишь за решетку — ты меня видишь, я тебя нет.
Олег заморгал глазами, в груди его стало тесно.
— Я искал тебя, — выдавил он через силу. — Я не смел возвращаться без велосипеда. Где велосипед? Он же чужой. Я Светлану спрашивал, не видела ли. Вот. А больше ничего не говорил.
— Никому?
— Нет вроде. Правда, Зою сегодня случайно встретил, ну, сказал ей о несчастье, ехал, мол, и человека сбил. Она рассердилась, не стала и разговаривать со мной, ушла.
— Час от часу не легче! — Флор выругался. — Да ты что встречным и поперечным исповедуешься, недотепа? Человека сбил... Так знай же, что ты не просто сбил его, а убил. Понятно? Умер он, околел, приказал долго жить. А ты хвастаешься этим. Если твоя Зоя скажет об этом кому-нибудь, тебе первому каюк. И мне с тобою — тюрьма. Понял?
Олег обомлел, разинул рот.
— Умер? Неужели? Ведь мы его, кажется...
— Кажется, да не высовывается. Ты не бледней, не таращь зенки, а слушай сюда, — Флор положил руки на плечи Олега и встряхнул его, буравя взглядом. Парень смотрел на бригадира, точно кролик на удава, икал, бессмысленно кивал головой, заранее соглашаясь с тем, что должен сейчас услышать.
Мартынов помолчал, встав, прошелся по комнате. Подскользнувшись, упал, вскочил и заметался пуще прежнего, будто волк в клетке. Внезапно сел напротив Олега, заговорил свистящим страшным шепотом:
— Слушай меня, делай и говори то, что скажу.
Олег часто кивал головой, вздрагивал: в него прокрался страх и взял в холодные тиски сердце.
— Зое надо заткнуть рот, понятно? Чтобы не вздумала ляпнуть о разговоре с тобой. Нас ищут, Олег, — Флор оглянулся по сторонам, покосился на окна, прислушался к двери. Паренек оцепенел, сжался весь в предчувствии неотвратимой опасности. — Нас ищут, — снова со свистом прошипел Флор, впадая в наигранный драматизм. — Мы с тобой преступники. Убили человека. За такое деяние — расстрел. В лучшем случае — двадцать пять лет тюрьмы. На всю жизнь каторга. Понял? Поэтому — молчок. Сам молчи. И займись Зоей. Сегодня же разыщи ее, пригласи в кино. Билеты купи сейчас же. На́ вот деньги, иди прямо к директору, скажи, просил, мол, Флор Мартынов. Зою надо уговорить, чтобы молчала. Понятно? Наговорил, мол, по пьянке, и все. Просто слышал, что кто-то кого-то сбил велосипедом. Ну, и решил похвастаться: я сбил. Вот, мол, какой я, ухарь-молодец. А на самом деле, мол, ничего этого не было, не сбивал никого. И не забудь о том, что сказал из хвастовства, по пьянке. Понял?
— Понял, понял, понял, — кивал головой Олег.
— Ну, и лады. Я тебе верю. Держись одной линии. И все будет шито-крыто, Маргарита. А иначе — расстрел. Либо тюрьма, что один черт.
Флор снова встряхнул парня за плечи, улыбнулся, поднял его со стула за ворот пиджака.
— Стой на ногах крепче, не дрожи. Все хорошо будет, если будешь слушаться меня, делать то, что велю. А сейчас быстренько сбегай в магазин. Освежимся. На вот на пол-литру.
Флор протянул Олегу деньги, достал авоську, принялся складывать в нее пустые бутылки.
— Посуду сдай, возьми закусон — колбасы, сыру, огурцов. Да не задерживайся. Живо-два, одна нога здесь, другая там. Веселее, парень. Не пропадем, если держаться намертво друг друга. Дуй. Я жду тебя.
Олег убежал, точно ошпаренный. А Флор в изнеможении упал на кровать, закинул руки за голову, задышал глубоко, со свистом и хрипом.
VI
Возвратясь домой, Аркадий ничего не сказал о велосипеде ни матери, ни отцу, только что вернувшемуся из служебной командировки. Брат Даши и на следующий день не удосужился пригнать велосипед, но Аркадий не мог на него сердиться: ведь в скором времени они породнятся, так стоит ли портить отношения из-за какого-то велосипеда.
Отец весь этот день провел в милиции, пришел домой поздно, усталый, чем-то недовольный, сразу после ужина лег отдохнуть, просмотреть газеты, да и заснул.
Ночью раздался телефонный звонок. Аркадий, спавший в соседней комнате, испуганно вскочил, закричал спросонья:
— Кого поймали?..
Отец открыл дверь, включил свет и, разговаривая по телефону, улыбнулся сыну.
— Да, я слушаю, — ответил Варламов, повернулся к вставшей с постели жене, укоризненно покачал головой. — Понятно. Что уже сделано? Так. Правильно. Я буду через десять минут. Пришлите машину.
Варламов быстро оделся, натянул сапоги. Жена, привыкшая к внезапным ночным вызовам, молча прислушивалась к шуму за окном. Шел дождь. В водосточной трубе ручеек пел песенку, значит, мужу надо надеть плащ. Она знала, что Константин не ответит на ее вопрос, но все-таки спросила:
— Что случилось, Костя?
— Ничего, Мила. Ничего особенного. Ты спи, пожалуйста. Давно бы уже пора привыкнуть.
— А я страшный сон видел, — заявил вдруг Аркадий, останавливаясь в дверях. — Правда, папа, что же произошло? Так просто тебя не стали бы будить, есть дежурная служба.
Варламов нахмурился, ответил рассерженно:
— Что произошло? Что случилось? Да ничего особенного. Девочка, вернее, девушка из школы не вернулась домой. Вот и надо в этом разобраться. Обыкновенная работа... Ну, вы спите, до утра еще часа три. А я пошел.
На улице было темно, казалось, небо опустилось на крыши домов, пытаясь вдавить их в мягкую весеннюю землю. Уличные огни походили на мыльные пузыри — клубились, разбухали, лопались.
Из-за поворота выскочила машина, перекатывая под радиатором тугие оранжевые клубы света. Дождь лил. «Газик» остановился у дома, шофер распахнул дверцу.
— Доброе утро, товарищ майор.
— Утро пока еще не наступило, — ответил Варламов, усаживаясь на сиденье. Майор был недоволен вызовом. Заместителя начальника районного отделения милиции могли бы и не тревожить, но его начальник, молодой капитан Белов, находился в отъезде, вот и пришлось майору подниматься ночью. Майор в годах, к тому же у него ранения, полученные на фронте; с каждым годом они дают о себе знать все сильнее. Скоро уж и
