Мэри стремительно прошла в гардеробную и начала деловито перебирать платья.
– А ваш мистер Эгглстон первым вас не пригласил, верно?! – прокричала служанка.
– Неужели ты думаешь, – Энни вздохнула, – что если бы пригласил, то я поехала бы с лордом Эшборном?
– Не знаю… – Мэри вынырнула из гардеробной с перекинутым через руку прелестным розовым платьем. – Лорд Эшборн – один из самых подходящих холостяков в Лондоне, – добавила она, взмахнув ресницами.
Улыбаясь, Энни бросила в нее полотенце, которым вытирала руки. Горничная поймала его свободной рукой и засмеялась.
– Помоги мне надеть платье, – попросила Энни.
– Как пожелаете, миледи. – Мэри поклонилась.
Потом они долго шутили о том, в какую светскую даму превратилась Энни. После того как ее сестра вышла замуж за лорда Колтона, статус Энни в обществе изменился, стал более высоким. Всего каких-то три месяца назад у нее было только три платья, которые она поочередно носила, а про украшения и говорить нечего – их не было совсем, зато теперь…
Лондонский особняк Девона Моргана, маркиза Колтона, отличался роскошной обстановкой и был безупречен даже в мелочах. Энни же была предоставлена полная свобода действий при покупке нового гардероба – щедрый муж сестры не жалел для нее денег.
Мэри помогла Энни облачиться в платье нежно-розового цвета и завязала сзади широкий белый пояс. Ансамбль довершали новые белые туфли из кожи ягненка, перчатки им в тон и восхитительная шляпка с отделкой из розового бархата. Конечно, все впечатление будет впустую растрачено на Джордана Холлоуэя. Господи, этот мужчина вполне мог быть ее братом. Весьма назойливым старшим братом. Да-да, весьма назойливым!
Энни помотала головой и пробормотала:
– Тебе не кажется, что здесь вдруг стало жарко?
– Я не заметила, миледи, – ответила Мэри, нахмурясь.
– Ну… ладно! – Девушка махнула рукой и, поморщившись, осмотрела свой наряд. Даже в таком роскошном наряде она всего лишь Энни. Конечно, у нее довольно красивые карие глаза, но в них не было ничего особенного. А ее темно-каштановые локоны казались какой-то беспорядочной массой и только в последнее время стали подавать кое-какие надежды. Всю свою жизнь она была младшей дочерью, то есть на вторых ролях. Увы, она не была той, вслед которой мужчина повернет голову. Не считая Артура, разумеется.
Энни приблизилась к окну спальни и с высоты второго этажа посмотрела вниз. Улица была пуста.
– Лорд Эшборн пока не приехал.
Мэри, пытаясь закрепить в прическе Энни усыпанный камнями гребень, бросила взгляд на часы и заметила:
– Так еще не время. Он не опаздывает.
Через несколько минут Энни снова выглянула в окно и пробурчала:
– Наверное, я – единственная дама в истории человечества, которая готова до приезда своего сопровождающего. Ничего не могу с собой поделать, но мне просто неинтересно наряжаться и прихорашиваться.
– Позвольте мне заняться этим, миледи, – сказала Мэри, застегивая на шее Энни нитку жемчуга.
Шаркающей походкой она снова направилась в гардеробную, что-то мурлыкая себе под нос, и Энни проводила ее взглядом. В последнее время горничная всегда находилась в прекрасном расположении духа. Хотя она по-прежнему страдала от огорчительной проблемы с памятью, ее жизнь тоже изменилась в лучшую сторону. Теперь она стала прислугой в доме маркиза и они с Эвансом, бывшим дворецким сестер, обосновались в роскошном особняке, носили красивую форму и очень гордились собой – несмотря на то, что бывший дворецкий являлся сейчас просто смотрителем, помощником непревзойденного дворецкого маркиза. Впрочем, Эванс с его склонностью клевать носом в самое неподходящее время был просто счастлив на новой должности. Он целыми днями сновал за Николсом, дворецким Девона, согласовывая с ним почти каждый свой шаг, а при первой же возможности подремывал где-нибудь в укромном местечке.
– Я все-таки надеюсь, что лорд Эшборн скоро приедет, – громко сказала Энни.
– Похоже, что сегодня вечером вы очень спешите! – донесся из гардеробной голос Мэри.
– По правде говоря, не хочется оставлять Артура одного на балу. – Энни слегка коснулась фиолетового покрывала на своей кровати.
– С чего это? Сдается мне, вы ему не доверяете. То есть я хотела сказать, что мне кажется, что вы ему не доверяете, – поправилась Мэри. С тех пор как она появилась в доме лорда Колтона, она старалась говорить правильно. «Не пристало маркизу, – часто повторяла она, старательно выговаривая слова, – брать в свой дом такую простолюдинку, как я».
– Нет, Артуру я доверяю. – Энни сняла с юбки прилипшую пушинку. – Я не доверяю молодым девушкам, которые соберутся на балу.
– Неужто здесь что-то не так? Мне думается, что ваш мистер Эгглстон…
– О нет, Мэри. И ты туда же?! – воскликнула Энни. – Пока Лили в свадебном путешествии, я думала, что получу передышку и не услышу ежедневных нотаций о том, что должна прекратить изнывать по Артуру. Я-то думала, ты на моей стороне. И потом, у меня нет выбора, поэтому я должна действовать быстро. Как только Лили с Девоном вернутся из путешествия по континенту… Ох, полагаю, они намерены отвезти нас всех в деревню до самого Рождества. Джастин проходит обучение в Колтон-Хаусе, и они с нетерпением ждут встречи с ним. Мы пробудем в Суррее несколько месяцев. И все это время я не увижу Артура, если только не смогу убедить его сделать мне предложение пораньше.
Энни, естественно, не стала сообщать Мэри о своей ночной эскападе. Чем меньше будет знать горничная, тем лучше.
– Но нельзя же обвинять сестру в том, что она волнуется за вас! – откликнулась Мэри. – Сдается мне, надобно было вашему мистеру Эгглстону сделать вам предложение как можно раньше.
– Артур ждет удобного случая, – пояснила Энни. – Его отец очень обижался на него, когда узнал, что мы сбежали в Гретна. И Артур обещал ему подождать и хорошенько обо всем подумать.
Энни надеялась, что за оставшиеся несколько недель сумеет заставить Артура наконец-то принять решение. Отсюда и ее небольшая ночная шалость, которая закончилась так неудачно. Возможно, сегодня вечером ей придется предпринять нечто еще более необычное, чтобы привлечь его внимание.
Из задумчивости Энни вывел грохот колес, и она повернулась к окну. Да, так и есть! К дому подкатил роскошный экипаж с гербом темно-синего цвета, на котором золотыми буквами было начертано «Лорд Эшборн». Прекрасным украшением кареты была и четверка великолепно подобранных лошадей вороной масти.
