Вопреки утверждениям остальных о том, что у мрака много общего с холодом, Кама никогда не мог разобраться в ледяных завалах его дум. Надо же… он попытался сжечь Заветный Дар… глупость, достойная Арацельса. Хотя… лучше бы его попытка увенчалась успехом… и была бы сейчас Катя его, Камы, Арэ. Ведь убедить девушку принять в подарок красивый браслет, когда нет языковых препятствий, не так уж и сложно. Особенно если не сообщаешь ей смысл этого подарка.
— И что ты намерен делать? — заинтересовался черноволосый Хранитель.
— Прежде всего… — сказал собеседник и засветил не ожидавшему такого сюрприза парню кулаком в глаз. — Это!
— Псих! — выдохнул Кама, отлетев на пару метров вдоль стены. — За что? — пробормотал он, прижимая ладонь к травмированному месту.
Впрочем, он знал, за что. И даже был согласен понести наказание за свои ошибки. Пожалуй, только это чувство раскаяния и удержало его от ответного хода.
— За все хорошее, — Арацельс резко откинул назад светло-пепельное, почти белое покрывало волос и, задумчиво рассматривая освободившуюся от общества Камы дверь, продолжил: — Ну, а теперь я, пожалуй, разыщу Смерть. А ты иди к своей кудрявой дамочке и последи, чтобы она совсем не упилась от той "радости", в суть которой мы ее недавно посвятили. Мне неприкаянный призрак невесты с хладным трупом в комплекте не нужен, — он окинул равнодушным взглядом обиженного друга и, развернувшись, зашагал прочь.
Постояв немного, глядя ему вслед, парень грустно вздохнул и, открыв дверь, зашел в комнату. Он не видел, как за удаляющейся мужской фигурой, одетой в черно-серебристые цвета, по верхнему краю погруженной во мрак стены беззвучно скользила изменчивая и гибкая тень.
Глава 3
Ринго, разгуливая по столу и активно работая челюстями, уплетал уже четвертую дольку шоколада, которым я его подкармливала. Перед моим носом лежала целая куча этого дивного лакомства. От золотистых оберток рябило в глазах, а от аромата уже слегка подташнивало, так как я, в отличие от сотрапезника, ела предложенный десерт не дольками, а плитками. Но отодвинуть блестящую горку подальше сил не было. Люблю шоколад, что поделаешь… слабость у меня такая с детства. Дома больше одной плитки в день не покупала, зная, что не смогу остановиться, пока не съем все. Ну, а здесь меня, похоже, решили щедро угостить. Или откормить? Надеюсь, не на убой.
Рассмотрев эту мысль со всех сторон, я решительно ее отвергла. Хотели б прикончить, не стали бы со мной церемониться. Так что беспокоиться по поводу скорой смерти пока что не имело смысла, гораздо более актуальным сейчас являлся вопрос нашей будущей свадьбы, которая ни мне, ни моему жениху, ни его тормозному другу, притащившему меня сюда, нафиг не нужна. Единственный, кто пребывал в искреннем восторге от предстоящего события — это Ринго. Судя по пересказу его пискляво-рыкающего монолога, исполненного по дороге сюда, зверек был счастлив, что женой его хозяина стану я. Меня, конечно, грызли смутные подозрения на тему слишком краткого перевода его вдохновенной речи, но смысл произнесенных слов согревал. Все-таки приятно, когда ты кому-то действительно нравишься. Пусть даже этот кто-то — пушистый комок со смешными ушами и полосатым хвостом.
Положив в рот очередную дольку шоколада, я посмотрела на устроившегося на столе зверька, который с аппетитом уплетал свою порцию. Он активно двигал маленькими челюстями на вытянутой мордочке и, то ли от усердия, то ли от желания понюхать лакомство, смешно шевелил черной пуговкой носа. В полуприкрытых глазах его царило блаженное выражение, а заметно надувшийся животик то и дело довольно урчал. Н-да… не одна я тут не могу устоять перед горько-сладким искушением. Такими темпами господа хозяева этого гостеприимного местечка найдут по возвращению не нас с Ринго, а два объевшихся шарика.
Я с сожалением посмотрела на свою трикотажную блузку с глубоким V-образным вырезом и плотно сидящие на бедрах джинсы. С такой обтягивающей одеждой переедание мне явно противопоказано. Эх, надо было что-нибудь посвободней надеть. Нет же, захотелось произвести впечатление на Виталия. И где теперь он? А где я? Одно утешает: впечатление мне все-таки произвести удалось. Правда, не на тех, на кого планировалось, но все же. После того, как зимняя куртка вместе со свитером перекочевала с моих плеч в руки черноволосого обморока, оба новых знакомых стали слишком уж часто коситься на мою фигуру. Нет, ну ладно блондин (он меня первый раз в таком виде наблюдает), но Кама-то чего? В ресторане не разглядел, что ли? Или ему сам процесс созерцания удовольствие доставляет? Я даже краснеть начала от таких откровенно-оценивающих взглядов. Они что тут… женщин раз в год по заветам видят? Хотя… наверное, так и есть. Особенно если вспомнить ту дивную историю, которую мне рассказали по пути в… гм… кажется, Арацельс назвал эти каменные апартаменты своей кварти… каэрой. Или нет? Да какая разница! Короче, по пути сюда.
Воскрешать в памяти вышеупомянутую историю без кружки вина я не решилась. Плеснув из кувшина себе немного багряного напитка, я сделала глоток и, тоскливо посмотрев на горку шоколада, решительно отодвинула ее в сторону. В ту самую сторону, где расположился мой мохнатый приятель. В первый момент он опешил, пару раз ошарашено моргнул, затем выпучил и без того огромные глаза и… радостно взвизгнул.
Ой-ё-ооо… бедные мои перепонки. Привыкание к его громким воплям, конечно, шло, но темпы его сильно уступали болезненным реакциям моего организма на каждую звуковую атаку. Зато танец счастливых дикарей, исполненный Ринго вокруг лакомства, добровольно пожертвованного в его пользу, дал повод от души посмеяться. Виляющий бедрами пушистик, радостно пыхтящий и ритмично подпрыгивающий — это, скажу я вам, очень любопытное зрелище. А в сочетании с тем, как лихо он выделывал фигуры "высшего пилотажа" своими огромными ушами и длиннющим хвостом, не залюбоваться представлением было просто невозможно. После его финального приземления на пятую точку напротив шоколадной пирамиды, я не удержалась и похлопала. Получив бурное одобрение от единственного зрителя, зверек гордо выпрямился, уселся поудобней и… принялся за дело. Тонкие лапки с острыми коготками мелькали над десертом, золотистые обертки летели в разные стороны, а я жестоко топила свою зависть в холодных водах здравого смысла. Уже пять плиток незаметно так слопала, куда больше-то?
Пригубив еще вина, я поерзала на жесткой скамье и окинула рассеянным взглядом комнату. Большая, с высокими сводчатыми потолками и с неизменными факелами на серых с черно-коричневыми разводами стенах. Все здесь было сделано из камня: ровные плиты пола, массивная мебель, даже бассейн в соседнем помещении со стекающим в него ручейком. Гранитный склеп просто, а не жилые покои. Серебристо-голубые мохнатые покрывала, напоминавшие шкуры животных, лежали на кресле, в котором смело могли разместиться три меня, на кровати (если каменную плиту два на два с половиной метра, закованную в каркас из трех ажурных ограждений можно так назвать), на полу и даже на скамье, что стояла возле необъятного по моим меркам стола. Сидеть на такой подстилке было, без сомнения, мягче, чем на голом камне. А вот насчет теплее, ничего сказать не могу, так как каменные поверхности, по моим тактильным ощущениям, не были холодными. Вероятно, мне выпала честь лицезреть какой-то местный вариант мебели с подогревом. О том, как все это работает, я даже не пыталась думать, и без того полно разных загадок. Для начала следовало осмыслить ту информацию, которой меня щедро одарили собеседники перед тем, как уединиться за дверью.
