Читаем без скачивания Стихотворения и поэмы (1907-1916) - Александр Блок

3 июня 1907

* * *

В голодной и больной неволе И день не в день, и год не в год. Когда же всколосится поле, Вздохнет униженный народ?

Что лето, шелестят во мраке, То выпрямляясь, то клонясь Всю ночь под тайным ветром, злаки: Пора цветенья началась.

Народ - венец земного цвета, Краса и радость всем цветам: Не миновать господня лета Благоприятного - и нам.

15 февраля 1909

* * *

Не спят, не помнят, не торгуют. Над черным городом, как стон, Стоит, терзая ночь глухую, Торжественный пасхальный звон.

Над человеческим созданьем, Которое он в землю вбил, Над смрадом, смертью и страданьем Трезвонят до потери сил...

Над мировою чепухою; Над всем, чему нельзя помочь; Звонят над шубкой меховою, В которой ты была в ту ночь.

30 марта 1909 Ревель

* * *

О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас За то, что тихими стихами Мы громко обличили вас! Но мы - всё те же. Мы, поэты, За вас, о вас тоскуем вновь, Храня священную любовь, Твердя старинные обеты... И так же прост наш тихий храм, Мы на стенах читаем сроки... Так смейтесь, и не верьте нам, И не читайте наши строки О том, что под землей струи Поют, о том, что бродят светы...

Но помни Тютчева заветы: Молчи, скрывайся и таи И чувства и мечты свои...

Январь 1911

* * *

Я - Га'млет. Холодеет кровь, Когда плетет коварство сети, И в сердце - первая любовь Жива - к единственной на свете.

Тебя, Офелию мою, Увел далёко жизни холод, И гибну, принц, в родном краю, Клинком отравленным заколот.

6 февраля 1914

* * *

Так. Буря этих лет прошла. Мужик поплелся бороздою Сырой и черной. Надо мною Опять звенят весны крыла...

И страшно, и легко, и больно; Опять весна мне шепчет: встань... И я целую богомольно Ее невидимую ткань...

И сердце бьется слишком скоро, И слишком молодеет кровь, Когда за тучкой легкоперой Сквозит мне первая любовь...

Забудь, забудь о страшном мире, Взмахни крылом, лети туда... Нет, не один я был на пире! Нет, не забуду никогда!

14 февраля 1909

* * *

Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта Всё льнет туда, где униженье, Где грязь, и мрак, и нищета. Туда, туда, смиренней, ниже, Оттуда зримей мир иной... Ты видел ли детей в Париже, Иль нищих на мосту зимой? На непроглядный ужас жизни Открой скорей, открой глаза, Пока великая гроза Всё не смела в твоей отчизне, Дай гневу правому созреть, Приготовляй к работе руки... Не можешь - дай тоске и скуке В тебе копиться и гореть... Но только - лживой жизни этой Румяна жирные сотри, Как боязливый крот, от света Заройся в землю - там замри, Всю жизнь жестоко ненавидя И презирая этот свет, Пускай грядущего не видя, Дням настоящим молвив: Нет!

Сентябрь 1911 - 7 февраля 1914

* * *

Когда мы встретились с тобой, Я был больной, с душою ржавой. Сестра, сужденная судьбой, Весь мир казался мне Варшавой! Я помню: днем я был "поэт", А ночью (призрак жизни вольной!) Над черной Вислой - черный бред... Как скучно, холодно и больно! Когда б из памяти моей Я вычеркнуть имел бы право Сырой притон тоски твоей И скуки, мрачная Варшава! Лишь ты, сестра, твердила мне Своей волнующей тревогой О том, что мир - жилище бога, О холоде и об огне.

1910 - 6 февраля 1914

* * *

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью. Храню я к людям на безлюдьи Неразделенную любовь.

Но за любовью - зреет гнев, Растет презренье и желанье Читать в глазах мужей и дев Печать забвенья, иль избранья.

Пускай зовут: Забудь, поэт! Вернись в красивые уюты! Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой! Уюта - нет. Покоя - нет.

1911 - 6 февраля 1814

* * *

В огне и холоде тревог Так жизнь пройдет. Запомним оба, Что встретиться судил нам бог В час искупительный - у гроба.

Я верю: новый век взойдет Средь всех несчастных поколений. Недаром славит каждый род Смертельно оскорбленный гений.

И все, как он, оскорблены В своих сердцах, в своих певучих. И всем - священный меч войны Сверкает в неизбежных тучах.

Пусть день далек - у нас всё те ж Заветы юношам и девам: Презренье созревает гневом, А зрелость гнева - есть мятеж.

Разыгрывайте жизнь, как фант. Сердца поэтов чутко внемлют, В их беспокойстве - воли дремлют; Так точно - черный бриллиант

Спит сном неведомым и странным, В очарованьи бездыханном, Среди глубоких недр, - пока В горах не запоет кирка.

1910 - 6 февраля 1914

-----------------------------------------------------------------------

Fecit.. - Негодование рождает стих. Ювенал. Сатиры, I, 79 (лат.).

-----------------------------------------------------------------------

ИТАЛЬЯНСКИЕ СТИХИ

(1909)

Sic finit occulte sic multos decipit aetas

Sic venit ad finem quidquid in orbe manet

Heu heu praeteritum non est revocabile tempus

Heu propius tacito mors venit ipsa pede.

Надпись под часами в церкви Santa Maria Novella

(Флоренция)

РАВЕННА

Всё, что минутно, всё, что бренно, Похоронила ты в веках. Ты, как младенец, спишь, Равенна, У сонной вечности в руках.

Рабы сквозь римские ворота Уже не ввозят мозаи'к. И догорает позолота В стенах прохладных базилик.

От медленных лобзаний влаги Нежнее грубый свод гробниц, Где зеленеют саркофаги Святых монахов и цариц.

Безмолвны гробовые залы, Тенист и хладен их порог, Чтоб черный взор блаженной Галлы, Проснувшись, камня не прожег.

Военной брани и обиды Забыт и стерт кровавый след, Чтобы воскресший глас Плакиды Не пел страстей протекших лет.

Далёко отступило море, И розы оцепили вал, Чтоб спящий в гробе Теодорих О буре жизни не мечтал.

А виноградные пустыни, Дома и люди - всё гроба. Лишь медь торжественной латыни Поет на плитах, как труба.

Лишь в пристальном и тихом взоре Равеннских девушек, порой, Печаль о невозвратном море Проходит робкой чередой.

Лишь по ночам, склонясь к долинам, Ведя векам грядущим счет, Тень Данта с профилем орлиным О Новой Жизни мне поет.

Май - июнь 1909

* * *

Почиет в мире Теодорих, И Дант не встанет с ложа сна. Где прежде бушевало море, Там - виноград и тишина. В ласкающем и тихом взоре Равеннских девушек - весна.

Здесь голос страсти невозможен, Ответа нет моей мольбе! О, как я пред тобой ничтожен! Завидую твоей судьбе, О, Галла! - страстию к тебе Всегда взволнован и встревожен!

Июнь 1909

ДЕВУШКА ИЗ SPOLETO

Строен твой стан, как церковные свечи. Взор твой - мечами пронзающий взор. Дева, не жду ослепительной встречи Дай, как монаху, взойти на костер!

Счастья не требую. Ласки не надо. Лаской ли грубой тебя оскорблю? Лишь, как художник, смотрю за ограду, Где ты срываешь цветы, - и люблю!

Мимо, всё мимо - ты ветром гонима Солнцем палима - Мария! Позволь Взору - прозреть над тобой херувима, Сердцу - изведать сладчайшую боль!

Тихо я в темные кудри вплетаю Тайных стихов драгоценный алмаз. Жадно влюбленное сердце бросаю В темный источник сияющих глаз.

3 июня 1909

ВЕНЕЦИЯ

1

С ней уходил я в море, С ней покидал я берег, С нею я был далёко, С нею забыл я близких...

О, красный парус

В зеленой да'ли!

Черный стеклярус

На темной шали!

Идет от сумрачной обедни, Нет в сердце крови... Христос, уставший крест нести...

Адриатической любови

Моей последней

Прости, прости!

9 мая 1909

2

Евг. Иванову

Холодный ветер от лагуны. Гондол безмолвные гроба. Я в эту ночь - больной и юный Простерт у львиного столба. На башне, с песнию чугунной, Гиганты бьют полночный час. Марк утопил в лагуне лунной Узорный свой иконостас.

В тени дворцовой галлереи, Чуть озаренная луной, Таясь, проходит Саломея С моей кровавой головой.

Всё спит - дворцы, каналы, люди, Лишь призрака скользящий шаг, Лишь голова на черном блюде Глядит с тоской в окрестный мрак.

Август 1909

3

Слабеет жизни гул упорный. Уходит вспять прилив забот. И некий ветр сквозь бархат черный О жизни будущей поет.

Очнусь ли я в другой отчизне, Не в этой сумрачной стране? И памятью об этой жизни Вздохну ль когда-нибудь во сне?

Кто даст мне жизнь? Потомок дожа, Купец, рыбак, иль иерей В грядущем мраке делит ложе С грядущей матерью моей?

Быть может, венецейской девы Канцоной нежной слух пленя, Отец грядущий сквозь напевы Уже предчувствует меня?

И неужель в грядущем веке Младенцу мне - велит судьба Впервые дрогнувшие веки Открыть у львиного столба?

Мать, что' поют глухие струны? Уж ты мечтаешь, может быть, Меня от ветра, от лагуны Священной шалью оградить?

Нет! Всё, что есть, что было, - живо! Мечты, виденья, думы - прочь! Волна возвратного прилива Бросает в бархатную ночь!

26 августа 1909

ПЕРУДЖИЯ

День полувеселый, полустрадный, Голубая даль от Умбрских гор. Вдруг - минутный ливень, ветр прохладный, За окном открытым - громкий хор.

Там - в окне, под фреской Перуджино, Черный глаз смеется, дышит грудь: Кто-то смуглою рукой корзину Хочет и не смеет дотянуть...

На корзине - белая записка: "Questa sera... монастырь Франциска..."

Июнь 1909

ФЛОРЕНЦИЯ

1

Умри, Флоренция, Иуда, Исчезни в сумрак вековой! Я в час любви тебя забуду, В час смерти буду не с тобой!

О, Bella, смейся над собою, Уж не прекрасна больше ты! Гнилой морщиной гробовою Искажены твои черты!

Хрипят твои автомобили, Твои уродливы дома, Всеевропейской желтой пыли Ты предала себя сама!