– Ты правильно понял, но неправильно перебиваешь историю, чужеземец. Ведь точно так же, как и их отцы, в нужный день они прилетают на берег в поисках невесты. Вот тогда их можно ловить и немного приручать, чтобы продавать затем волшебникам всего мира. Вместе с жеребцами мы продаем и кобыл. Да, они не летают, но для народа, у которого живет такая пара, наступают долгие дни благоденствия и счастья, а многие властители, если они умны, обязательно желают обзавестись подобными лошадьми, ибо ничто лучше процветания не говорит о мудрости и заботе властелина о своих подданных…
Монолог Джафара перебили шаги, и вскоре в зале для встреч показался сам царь аль-Михрджан. Был он высок ростом и строен, но уже очень немолод. Его бороду седина посеребрила весьма обильно, но глаза смотрели молодо и, пожалуй, сердито.
– Здравствуй, о царь! – Джафар поднялся с подушек, где мы сидели, и с достоинством поклонился (я заметил и раньше, что не в чести у здешнего народа было суетливое раболепие). – Знай же, что сегодняшней ночью чудо свершилось и мы ждем рождения прекрасных малышей и нового года, когда вновь прилетят к нам волшебные кони…
Царю, похоже, было известно, как благоговеет Джафар перед своей работой и перед волшебными конями. Даже я успел заметить, что первый конюх может часами, не останавливаясь, рассуждать на эту тему.
– Благодарю тебя, Джафар, – с легкой улыбкой ответил царь, перебив конюха. – Ты честно сделал свое дело. Как, впрочем, и всегда. Кого ты привел в мой дворец?
– Царь, это Синдбад-Мореход. А история его столь необыкновенна, что я теряюсь и не могу найти слов…
– Что ж, Синдбад-Мореход. Я рад твоему появлению! Сядь же рядом с нами и поведай нам свою необыкновенную историю…
Мы устроились на шелковых подушках, и я начал рассказ, не приукрасив ничего. Чем больше я рассказывал, тем больше интереса появлялось на лице повелителя города крылатых коней, а мой рассказ о чудовищной рыбе заставил его глубоко задуматься. Я понимал причину его беспокойства: остров его мог в любой момент пострадать от появления этой чудовищной рыбы… А если бы у нее в море нашлись похожие спутники, то беда могла бы стать нешуточной…
– Благодарю тебя за рассказ, о Синдбад-Мореход, и приветствую в моих владениях. Слава Аллаху всемилостивейшему и милосердному за то, что спас он тебя, и за то, что привел под наш гостеприимный кров! Будь же не нашим гостем, а нашим соотечественником. Хочешь ли ты службы у меня или готов стать земледельцем?
– Я благодарю тебя, о царь, за твое гостеприимство. С великой радостью и удовольствием я стану к тебе на службу, ибо вижу я твое правление мудрым, вижу заботу о благе подданных. Я с удовольствием отдам свою жизнь на благородное дело!
Сердце мое наполняла благодарность к этому человеку. Я мысленно возблагодарил Аллаха, что не отвратил он от меня своего взора и позволил вновь найти себе дело, требующее всех сил и знаний.
– Ну что ж, да будет так! – Царь поднял вверх левую руку. – От сего мига ты, Синдбад-Мореход, становишься моим подданным. Я давно ждал человека, который бы видел и умел многое, а твой рассказ убедил меня, что такой человек появился. Знай же: с сего дня ты становишься начальником охраны моего порта!
Такое необыкновенное назначение поразило меня. Я не знал, что здесь есть порт, думал, что царь владеет лишь городом и народом. Но потом вспомнил, что его отец был учеником ученика Сулеймана ибн Дауда (мир с ними обоими!), а значит, и магом. Теперь мне стало многое ясно: царь аль-Михрджан также был волшебником, а потому видел действительную суть и вещей и людей. Сердце мое преисполнилось благодарностью. Я молча склонил голову в знак почтения и согласия.
– Итак, выбирай себе дом. Вскоре, надеюсь, появится в нем и хозяйка. Теперь ты чиновник на царской службе!
Царь задумчиво пригладил бороду, устремив взгляд в окно. Я понял, что аудиенция окончена.
Поклонившись, я вышел из покоев. Вслед за мной пошел и Джафар.
– Царь поручил мне присмотреть для тебя дом.
Я несказанно удивился. Ведь не прозвучало об этом ни слова. А тогда, когда говорили мы с царем, остальные молчали.
Да, видно, я не знал еще и малой доли тайн этого острова и его необыкновенных жителей.
Так я стал жить на острове Кассиль – служил начальником охраны в порту. В подчинении у меня были люди разные: и молчаливые, и болтливые, и на вид богатырски сильные, и слабые как дети. Каждому из них я нашел занятие по силам и уму и удивлялся лишь, что слушают они меня со спокойным достоинством. Соглашаются, не переча, или несколькими словами поправляют тогда, когда говорю я вещи неумные от незнания.
Дни шли за днями. Порт кипел жизнью всех портов: приходили и уходили суда, купцы привозили товары… Часто у причалов слышалась иноземная речь, когда понятная, а когда и вовсе незнакомая, хотя я считал себя путешественником и знатоком.
Как-то раз, когда солнце уже почти опустилось на край океана и я, закончив дневные дела, шел мимо рынка, послышалась мне речь родного города. Я подошел к лавке купцов в ярких одеяниях, похожих на одеяния жителей моего родного Багдада. Да, то были мои земляки.
Какая надежда вспыхнула в моем сердце! Но увы, ей не суждено было сбыться… Старшина купцов Касим ибн Касим рассказал, что судно их попало в сильный шторм, три дня щепкой носилось по океанским просторам, пока не попало в воды этого острова. Дивное диво – огромный крылатый конь, круживший в вышине, привлек их внимание. Удивились путники, но понадеялись, что где-то рядом земля. Последовав за полетом коня, высадились они на гостеприимном острове и возблагодарили Аллаха за милосердие.
Что ж, теперь мы все были соседями и подданными одного царя. Дарованную нам жизнь следовало прожить достойно и ни о чем не жалеть. Нравы острова быстро пришлись нам по вкусу, как и многим другим.
Была у Касима ибн Касима прекрасная племянница со сказочным именем Лейла. А стоит сказать, что женщины здесь могли выбирать себе спутников жизни так же, как и мужчины. Ум и благородство девушки быстро стали приманкой для самых лучших женихов. Но не знаю уж почему, выбрала она меня. Каждый день после службы в порту приходил я в лавку Касима и каждый день засиживался далеко за полночь за разговором с прекрасной Лейлой.
Вскоре понял я, что девушка пленила мое сердце, ибо во сне видел я только ее и наяву думал не о делах, а о мудрых ее речах, прекрасных глазах и мелодичном голосе. Что ж, вот сбылось предсказание царя аль-Михрджана, и в моем доме вот-вот должна была появиться хозяйка.
Касим не возражал против нашего брака, согласилась и девушка, ибо в обычаях острова было спрашивать ее желания и согласия. Сам царь почтил скромное торжество и назвал нас мужем и женой.
