патриаршем монастыре Контостефаноса; именно Исидору император Мануил II поручил переписать и зачитать составленную им эпитафию на смерть его брата Феодора; в скором времени после смерти Феодора Исидор постригается в монахи, что могло быть продиктовано, по мнению Х. Каллигас, страхом правящей элиты перед возможными притязаниями Исидора на византийский престол, которые, в свою очередь, могли привести к гражданской войне[144]; он состоял в переписке с двумя византийскими императорами и деспотом Морейским Феодором II Палеологом: в эпистолярном общении, в особенности с императором Иоанном VIII Палеологом, он не особенно стеснялся в выражениях и его стиль называют «фамильярным»[145]; в более зрелые годы Исидор был назначен игуменом императорского константинопольского монастыря во имя св. великомученика Димитрия Солунского; на Базельский Собор Исидор был отправлен вместе с двумя другими послами, которые были членами императорской семьи. Другими словами, Исидор пользовался исключительным доверием в придворных кругах, и это доверие могло быть продиктовано не только качествами его натуры, но и родственными узами. В любом случае, это предположение Х. Каллигас очень интересно и не лишено оснований — хотя оно, видимо, так навсегда и останется лишь предположением.
Если же Исидор происходил из незнатного рода, то благодаря образованности и талантам ему удалось достичь определенного статуса, что было возможно в Византии для всякого. Историк Дука сообщает, что будущий Киевский митрополит был «воспитан в правых догматах»[146], хотя это выражение может быть всего лишь литературным украшением и автор тем самым свидетельствует, скорее, просто о принадлежности Исидора к православной вере. Вероятно, еще на родине Исидор получил первоначальное образование, прослушав курс грамматики и начала риторики[147]. Если гипотеза о знатном происхождении Исидора верна, то он мог учиться в интеллектуальном центре Пелопоннеса — Мистре, бывшей, помимо всего прочего, еще и значительным центром Византийской империи по переписке рукописей. Во всяком случае, Исидор обладал красивым и характерным почерком, выработать который он мог именно здесь[148].
Согласно П. Шрайнеру, первое документальное свидетельство об Исидоре относится к 1405 г. и представляет собой описание сна, приснившегося ему во время его обучения в Константинополе[149]. Однако известен еще один важный опубликованный в недавнее время документ, относящийся ко времени возвращения императора из путешествия по Европе в 1403 г., — энкомий Мануилу II Палеологу[150]. Текст памятника написан рукой молодого Исидора, но заглавие произведения, в котором, возможно, были указаны и мирские имя и фамилия автора, выскоблено[151]. Возможно, этим автором был сам Исидор, о чем говорит первый исследователь, обративший внимание ученых на этот памятник, кардинал Дж. Меркати. В трактате Исидор благодарит императора за возвращение из поездки и повторное открытие школ; также сообщает о нехватке преподавателей, которая, вероятно, может быть объяснена осадным положением Константинополя с 1396 по 1402 гг. Возможно, автор энкомия оказался в столице в самом начале XV в., приехав сюда, очевидно, для обучения.
Несмотря на стесненное положение города, Исидору все же удалось получить великолепное классическое образование, о чем свидетельствуют прекрасный литературный стиль его сочинений и круг интересов. Однако имена его учителей остались неизвестными. Византийская образованность в этот период находилась на пике славы. Большой популярностью в столице пользовалась школа выдающегося ритора и философа Мануила Хрисолоры (1350/51–1415)[152], привлекавшая в столицу учеников и из других стран. В молодости Хрисолора самостоятельно выучил латынь, преподавал в Италии греческий язык и литературу гуманистам; его знания были востребованы при дворе императора Мануила II Палеолога, который несколько раз отправлял его с дипломатическими поручениями на Запад с целью поиска союзников для борьбы с турками. Хрисолора был знаком с Исидором, о чем свидетельствует письмо, адресованное ему последним[153]. Кроме того, известно, что у интеллектуала учился и жил итальянский гуманист Гуарино да Верона, который впоследствии состоял в переписке с Исидором. Причем их связывала не только общность интересов, но и «старинная дружба»[154]. Исходя из этого, можно сделать предположение, что Мануил Хрисолора мог быть учителем Исидора[155]. Если это так, то можно думать, что Мануил оказал мощнейшее влияние на формирование мировоззрения Исидора, познакомив его с культурными течениями Запада и привив более терпимое отношение к латинянам.
По мнению знатока антилатинской полемики А. В. Бармина, сообщенному нам устно, учителем Исидора мог быть и Иоанн Хортазмен, будущий Силимврийский митрополит Игнатий[156]. Последний действительно был учителем таких выдающихся деятелей поздневизантийской истории как митрополиты Виссарион Никейский и Марк Эфесский, патриарх Геннадий II (в миру — Георгий) Схоларий[157]. Хортазмен был старше Исидора на 10–20 лет и с 1391 по 1415 г. был нотарием патриаршей канцелярии[158]; таким образом, теоретически Хортазмен действительно мог быть учителем будущего Киевского митрополита.
До нашего времени дошло около 160 рукописных сборников, прошедших через руки Исидора: 74 из них были частью его личной библиотеки, 52 греческие рукописи он взял в 1455 г. в личное пользование из библиотеки папы Каллиста III, 5 рукописей приобрел в Москве, еще о 30 рукописях известно из его упоминаний в собственных сочинениях[159]. На основании переписанных Исидором книг и его выписок из сочинений античных авторов можно сделать вывод, что круг интересов будущего Киевского митрополита был чрезвычайно широк и разнообразен, включая в себя различные стороны гуманитарного и естественнонаучного знания. Мы встретим здесь античные риторики и пособия по древнегреческому языку и грамматике, работая с которыми Исидор оттачивал свое ораторское и стилистическое мастерство. Найдем мы здесь и труды античных философов и историков, знание которых являлось сердцевиной высшего образования. Увидим сочинения по астрономии, прикладной химии и медицине[160].
Вероятно, именно в годы учебы в Константинополе Исидор познакомился с такими выдающимися умами своего времени как Иоанн Хортазмен и Гуарино да Верона. Последний был одним из немногих итальянцев, кто лично побывал в Константинополе для изучения греческого языка и письменности, проведя в Византии, по словам В. Э. Регеля, 5 лет, сначала учась в школе Мануила Хрисолоры, а затем у его племянника Иоанна Хрисолоры[161]. Впрочем, последнее утверждение русского ученого следует несколько скорректировать. Согласно Р. Саббадини, одному из крупнейших знатоков биографии и творчества Гуарино, он пробыл в Константинополе не 5, а 6 лет, в период с 1403 по 1408 гг.[162]
В последние годы пребывания в Константинополе Исидор входит в ближний «круг императора Мануила»[163]. Это стало возможно, вероятно, благодаря произнесенному ранее энкомию в честь самодержца. Как кажется, написание и произнесение похвальной речи осуществилось благодаря предполагаемому учителю Исидора Мануилу Хрисолоре, который имел большой авторитет у императора и мог доверить своему ученику
