счастливой матери на глаза навернулись слёзы, на этот раз от радости, о чём свидетельствовала в том числе счастливая улыбка.
— Ой, спасибо вам, доктор, вы нам так помогли! — потом её радость резко превратилась в испуг. — Сколько я вам должна?
— Нисколько, сударыня, — взял я слово. Я же решил для себя, что не будет поборов с и так не особо богатой семьи.
— Да как же? Это же такой труд, ранки вон как не бывало почти, — растерянно лепетала женщина, судорожно копаясь в потрёпанного вида сумочке.
— Вы нам ничего не должны, — неторопливо и с расстановкой повторил я своё веское слово. — Я здесь сейчас за главного, и я вправе решать. Так что можете забирать дочку и езжайте домой, ребёнку уже спать пора.
— Спасибо Вам огромное, ваше сиятельство! — всплеснула она руками и уже хотела было обнять в знак благодарности, но вовремя опомнилась, вспомнив разницу в статусе. — Дай и Вам Бог здоровья и достаточного количества лекарской силы!
Дамочка помогла дочке слезть со стола и обуться. Девочка удивлённо смотрела на свою ногу, в которой буквально только что было несколько кровоточащих дырок. К двери она шла вприпрыжку, ребёнок, что с неё взять. Когда они вышли за дверь и сторож закрыл дверь на засов, я повернулся к старику.
— Виктор Сергеевич, извольте пожалуйста объяснить, что это было сейчас? — спросил я с нажимом, но без явной агрессии.
— Мы оказывали помощь укушенной девочке, — включил дурачка старик, немного поёжившись под моим взглядом.
— Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю, — сказал я, не спуская с него глаз. — Это не совсем похоже на охранительный режим, при котором по приказу моего отца даже поговорить с человеком нельзя. Зато можно проверить, смогу я справиться с лечением или нет. Я всё правильно говорю?
Старик окончательно завял и скукожился под моим взглядом, видимо я немного перестарался. Не хватало ещё, чтобы он окончательно замкнулся и отказался со мной разговаривать. После того, что здесь только что произошло, он просто обязан выложить всё, что меня интересует.
— А давайте сделаем так, — я подошёл к старику и приобнял за плечи, от чего тот невольно вздрогнул. — пойдёмте ко мне в кабинет, попьём чаю с кренделями и ватрушками и поговорим по душам, как старые добрые друзья.
— Темните вы что-то, Александр Петрович, — неуверенно пробормотал он, пытаясь уловить фальшь в моём поведении. Судя по всему, раньше, несмотря на доверительные отношения, я вёл себя с ним более жёстко, и он ожидал какой-то подвох.
— Никаких подводных камней, Виктор Сергеевич, — тепло улыбнулся я и лёд наконец растаял, старик тоже улыбнулся. — Просто мне очень нужна ваша помощь и я хочу разобраться в ситуации, которая только что имела место в этой манипуляционной. Да и не только с ней.
— А пойдёмте, Александр Петрович, — ещё шире улыбнулся старик. — Ничего не имею против ватрушек и кренделей перед сном, особенно пока жена не видит.
Мы уселись на кожаный диван, я достал вторую чайную пару из буфета и разлил не успевший остыть ароматный чай по чашкам. Подождал пока старик прожуёт первый крендель и только потом приступил к расспросам.
— Ну, Виктор Сергеевич, какие выводы вы сделали из сегодняшнего эксперимента? — обыденным тоном тихо спросил я, хотя самому хотелось за грудки его трясти, вытряхивая нужную мне информацию.
— Грустные, Саш, — тяжко вздохнул он, поставив чашку на блюдце и раздумывая, хочет ли он взять с тарелки ватрушку. — Если ты не придуряешься, конечно. Твой целительский дар иссяк. Словно ты его потерял где-то, ни разу о таком не слышал. А ведь у тебя очень хорошо получалось, тебе досталось хорошее наследие от отца. Да и от матери тоже. Ты словно объединил в себе их умения. Даже будучи стажёром ты иногда делал вещи, которые я за свои больше сорока лет стажа даже боялся представить. Я уже начал подумывать, не пользуешься ли ты какими запрещёнными техниками или стимуляторами с теневого рынка. А сейчас полный пшик. Может это ты мне расскажешь, что с тобой случилось? Неужто это всё плоды теневиков?
— Виктор Сергеевич, — начал я.
— Саш, называй меня как раньше, когда мы одни. Дядя Витя самое то, по-домашнему.
— Хорошо, дядь Вить, мне так тоже удобнее и приятнее, — не мигая соврал я, но это была ложь во благо, старик растаял окончательно и взял-таки ватрушку с тарелки. — Вы уже в курсе, что на меня сегодня было совершено покушение? Судя по всему, у меня сотрясение довольно серьёзное и проникающее ранение грудной клетки, которое отец окончательно подлатал. А как последствия черепно-мозговой — ретроградная амнезия. Я практически ничего не помню.
— Совсем ничего? — настороженно спросил старик, запихивая в рот остатки ватрушки.
— Совсем, — честно признался.
— Теперь понятно, — он погрустнел и поставил недопитую чашку на столик мимо блюдца, чуть не опрокинув. — Ты меня и дядей Витей никогда не звал. Это просто была моя глупая мечта, а сейчас я просто хотел проверить свою догадку. И это оказалось правдой. То есть ты сейчас tabula rasa, то есть чистый лист.
— Можно и так сказать, — кивнул я, а про себя подумал, ну и плут же ты дядя, экзаменует тут сидит. Но, спокойно, Саша, не подавай вида. — этот вариант идеально подходит. Так мне можно называть вас дядей Витей наедине или нет?
— Ты сейчас серьёзно, или подлизываешься? — спросил дед, бросив на меня недоверчивый взгляд.
— Абсолютно серьёзно. Раз уж мне предстоит начать жизнь с чистого листа, то я хочу написать её аккуратным ровным почерком с минимальным количеством помарок.
— Похвально, Саша, зови дядей Витей, договорились. Сложное и долгое восстановление тебе предстоит, помогу, чем смогу. Задавай любые вопросы, начнём заполнять пробелы. Но перед этим хочу сказать тебе ещё кое-что. Дар у тебя пропал до твоего внезапного исчезновения из клиники и покушения на твою жизнь.
Я удивлённо вскинул брови и выжидательно смотрел на Виктора Сергеевича, чашка с чаем застыла на полпути от стола до моего рта.
— А вот с этого места поподробнее.
— Я давно начал замечать, что с тобой что-то не так. Даже твой друг Илюша как-то странно себя ведёт. Я у него пытался выведать, может у тебя проблемы какие, а
