– Альва. То, что я тебе сейчас сказал, не должен знать никто, – едва слышно прошептал мне на ухо адельтах, снова погружая в дымку эйфории и жара. Сердце предательски пропустило удар, а наг опять склонился к моему уху и прошептал:
– Никто, пока я не разберусь с предателями.
Я трепетала от близости Рельгора и его пальцы на моей руке тоже едва заметно вздрагивали.
Нервы накалились до какого-то чувственного предела. Я каждой клеткой ощущала нага. А он застыл, будто боялся пропустить хотя бы ничтожную толику ощущений. Жадничал, стремился вобрать в себя все, что дарила ему наша близость.
В этом жесте было нечто такое… Вот даже не знаю. На секунду почудилось… голодное отчаяние того, кто знает, что вскоре у него отнимут последний кусок хлеба. Давится, глотает, не жуя, лишь бы сьесть побольше…
Да что это с ним? Понимает, что я могу не пойти в магическое измерение? Останусь тут на свой страх и риск? Признаться, подобные мысли крутились в голове постоянно. Что, если опасность не столь велика? Что, если наг просто хочет убедить меня, будто выхода нет? Только в Гардавию и оттуда – в Академию оборотней? Что, если он намеренно сгущает краски? По какой-то ему одному известной причине Рельгору важно, чтобы я находилась под боком. Во всяком случае, в его измерении… Там, где он легко может найти меня. Шаг в зевв – и все, он уже рядом.
Но где-то внутри рождалось такое знакомое любой женщине чувство… Есть что-то еще…
В голове крутились слова Рельгора про мятеж, про то, что никто не должен знать…
Как будто именно в них и скрывались ответы.
Я пытливо вгляделась в лицо Рельгора, прищурилась и затихла, ловя его невербальные посылы.
Глаза адельтаха сверкали, словно внутри включились мириады лампочек. Он опять несколько раз быстро сглотнул. Поджал губы. Ноздри Рельгора раздувались, будто он судорожно пытался дышать. Рельгор открыл рот, снова закрыл его, с заметным усилием втянул воздух и сжал мою руку крепче. Будто боялся, что я вот-вот исчезну… Как фигурка из песка. Вот ты ее держишь, любуешься, удивляешься искусности скульптора. Раз – между пальцами лишь сухой ручеек…
Да что происходит, в конце-то концов?
Рельгор помолчал, а потом все же выдавил:
– Ты поняла, альва?
Я кивнула, не сводя глаз с лица адельтаха. Потому, что все время чудилось – он хотел сказать нечто другое. Совсем другое! Прямо абсолютно!
Рельгор вдруг притянул меня ближе и решительно выпалил:
– Тогда пойдем. Вместе!
Последнее слово, прозвучавшее почти, как приказ, вдруг отрезвило меня. Чего это он тут раскомандовался? Чай, не у себя в Гардавии!
– Хмм… Не то чтобы у нас в поселке редкость – мужчина в одних одних семейных трусах, – я чуть отстранилась от нага, возвращая себе здравость мысли. – Но из этого магазина мне доставляют продукты не в первый раз. И уже знают, что живу я одна.
– Ну и что? – прищурился Рельгор. – А теперь ты завела мужчину…
Хм… Выражение показалось ужасно смешным. Завела… мужчину… в смысле возбудила или обзавелась забавной домашней живностью. В отношении нага подходило и то и другое. Он же не человек – оборотень, наполовину живность. Ну и завела я его тоже. Это было отчетливо видно по изменившимся пропорциями тела нага.
Причем, как ни поразительно, Рельгора этот момент совсем не смущал.
Телефон в моей руке запиликал снова.
– Да, да. Я уже иду. Просто ключи искала… Секундочку… – заверила я курьера.
– Я пойду с тобой! – настойчиво заявил Рельгор.
Я в красках вообразила, что подумает курьер, увидев меня, всю такую растрепанную и взбудораженную в компании мужчины в одних трусах, которые совсем не скрывали его приподнятого настроения…
Адельтах, похоже, плевал на это с большой колокольни. Он выглядел решительным и непоколебимым в своем намерении сопровождать меня.
Зачем? Почему? Смысл этого действа был для меня совершенно неясен. Однако спорить времени не оставалось – телефон запиликал снова, и я сказала:
– Простите. Уже выхожу.
Возле калитки мялся невысокий молодой человек с моими пакетами. Рельгор спокойно забрал их, не обращая внимания на то, что курьер многозначительно остановил свой взгляд на выпуклостях его фигуры. На лице парня мелькнула смущенная улыбка, щеки порозовели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я поблагодарила и закрыла дверь, чувствуя, что краснею почище курьера. У меня горели уши, щеки, грудь…
Было ощущение, что меня застукали за чем-то ужасно непристойным.
А не за оказанием культурного приема целой толпе оборотней из другого измерения.
Я заспешила к дому так, будто за мной гнались. Однако Рельгор опередил. Открыл мне дверь, вытер босые ноги о коврик – даже вот так, не забыл – и двинулся на кухню с пакетами.
Глава 2
Рельгор
Зачем ему понадобилось идти за Альвой? Спроси Рельгора кто-то в этот момент о его мотивах, причинах его поведения, он не ответил бы. Действительно, ну зачем?
Мысленно наг объяснял себе, что тяжелые пакеты не стоит носить хрупкой женщине. Что под видом курьера вполне могли прибыть его враги, чтобы атаковать и попытаться убить…
Но Рельгор прекрасно понимал, что продукты мог донести до дома курьер. А враги вряд ли позвонили бы Альве на сотовый. Не такие они идиоты.
Галдахре! Сетхи! Но не идиоты. Это уж точно!
Они отлично понимали, что здесь важен эффект неожиданности. Зачем же предупреждать о своем появлении?
В верности одного из своих генералов – Ренсвилла аль Эррой – Рельгор не сомневался. А кроме него пока никто не знал где император. Да и сам Ренсвилл точно не представлял – куда именно занесло Рельгора. Знал только, что на Землю. Но Земля – о-очень большая планета. И искать тут можно очень и очень долго.
Рельгор планировал появиться внезапно и огорошить, дезориентировать мятежников. Те, кажется, сомневались, что адельтах выжил. И это вполне было ему на руку. Пока числишься мертвым, тебя не пытаются снова убить. Хорошее прикрытие. Лучше и не придумаешь.
Вот только сейчас заговорщики зашевелятся и попытаются доказать всем, что император погиб, хотя никто не видел его тела. Захотят совершить переворот. Ибо некого ставить у власти, кроме как потомков другой династии…
Поэтому долго выступать в роли трупа не стоит. Комедия может превратиться в фарс.
И все эти мысли заглушало желание Рельгора все время оставаться рядом со своей нари. Неконтролируемое, лихорадочное, жгучее…
Адельтах понял, что Альва – истинная. Но ей раскрывать этот факт пока не планировал. На эмоциях случайно вырвалось неведомое для землянки слово. Потом как-нибудь объяснит. В конце концов, у слова «нари» есть масса значений на языке нагов. Сладкая, лакомая, женщина, которую хочешь…
Землянка понятия не имела, что смогла подключиться к диалогу с Ренсвиллом лишь потому, что она – истинная пара Рельгора.
Никто не должен пронюхать на счет Альвы, пока последний мятежник не будет обезврежен.
Потому, что иначе жизнь землянки окажется под угрозой. А этого Рельгор допустить не мог. Впервые чья-то жизнь стала ему дороже собственной. Впервые он готов был бороться не ради принципов, не ради всего, во что верил, а ради того, чтобы она оставалась в безопасности.
Впервые он готов был сложить голову не ради народа, не ради процветания Гардавии… а ради женщины…
И теперь он становился еще более уязвимым. Узнай кто из мятежников про Альву – ее могут попытаться использовать. Похитить, шантажировать императора ее жизнью, ее болью или ее здоровьем. И… непоколебимый Рельгор, которого в народе уже прозвали «эльдерт адельтах» – император из камня, стал бы слишком сговорчивым и уязвимым.
Но отказать себе в том, чтобы находиться с ней рядом, постоянно вдыхать ее запах, словно это давало ему силы, ощущать возбуждение, которое не проходило, болезненно о себе напоминало, испытывать эту сладкую, томительную эйфорию… Нет. В этом себе Рельгор отказать не мог.
Он бродил за Альвой словно привязанный. Слонялся по дому землянки, не в силах упустить ее из виду даже на мгновение… И порой сам не отдавал себе в этом отчета.
