БРОДИТ ВАМПИР»
Тела Терри Нил и Деверна Джонса нашли обескровленными.
Судя по всему, заголовок не врал.
И Генри знал, что он был к этому непричастен.
Он резко взмахнул рукой и швырнул газету через комнату, получив небольшое удовольствие от того, как страницы порхнули на пол, словно раненые птицы.
– Черт. Черт. ЧЕРТ!
Он прошел к окну, по пути снял пальто и бросил его на диван, затем отдернул занавески, скрывавшие вид на город. Вампиры были одиночками: они не искали собратьев, не отслеживали, где бродят их сородичи. Он подозревал, что делит территорию с другими такими, как он. Десятки вампиров могли жить, передвигаться, кормиться, возникая и уплывая обратно в ночную тьму, а Генри знал об этом ничуть не больше людей.
Хуже того: если убийца был вампиром, то это был ребенок, один из новообращенных, поскольку только им кровь требовалась в таком количестве и только они убивали с таким остервенением.
– Не мой, – бросил он в ночь, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Это было одновременно и заявление, и молитва. Любой из его рода боялся выпустить на свободу подобного монстра – случайное дитя, случайно обращенный. Но он всегда проявлял осторожность: никогда не кормился до тех пор, пока кровь не обновится, никогда не рисковал, что кто-то глотнет его крови взамен. Однажды у него будет ребенок, но он обратится по своей воле, как в свое время это сделал Генри, и он будет рядом, чтобы направлять его и охранять.
Нет, это было не его рук дело. Но он не мог позволить обращенному терроризировать город. Столетия не изменили страха и того, как люди на него реагируют. Люди быстро возьмутся за факелы и колья… ну или воспользуются их лабораторным аналогом двадцатого века.
– А мне вовсе не хочется до конца своей жизни быть привязанным к лабораторному столу, равно как и лишиться головы или умереть от чеснока, которым мне набьют рот, – сказал он в ночь.
Придется найти ребенка раньше полиции, прежде чем их ответы породят куда больше вопросов, чем решений. Найти ребенка и уничтожить его, поскольку, не имея с ним кровной связи, Генри не мог его контролировать.
– А после, – он поднял голову и оскалился, – я найду родителя.
* * *
– Доброе утро, миссис Кополус.
– Привет, дорогая, ты сегодня рано.
– Не спалось, – ответила Вики, направляясь через магазин к гудящим холодильникам. – А еще у меня молоко закончилось.
– Возьми пакеты, они по скидке.
– Не люблю пакеты.
Краем глаза она увидела, как миссис Кополус молча выражает свое не очень лестное мнение о том, что Вики не желает сэкономить сорок девять центов. Она схватила бутылку и вернулась к прилавку.
– Газеты еще не привезли?
– Привезли, привезли. Они вот здесь, дорогая.
Миссис Кополус склонилась над свертком. Из-за ее массивного тела заголовков не было видно. Выпрямившись, она выложила по одному экземпляру всех утренних газет возле кассового аппарата.
«“СЕЙБРЗ” ОБЫГРАЛИ “ЛИВЗ” 10:2»
Вики выдохнула. Она и не подозревала, что все это время задерживала дыхание. Если таблоиды не кричали об очередном убийстве – не считая расправы в плей-офф, – значит, город пережил эту ночь без приключений.
– Эти ужасные происшествия, ты в них замешана, верно?
– О чем вы, миссис Кополус?
Вики сгребла мелочь, затем положила ее обратно и вместо этого взяла пасхальное шоколадное яйцо с кремовой начинкой. Черт возьми, у нее был повод праздновать.
Миссис Кополус покачала головой, но, касалось это шоколадного яйца или жизни в целом, Вики не могла сказать.
– Когда ты смотришь на газеты, у тебя выражение лица такое же, как когда убивали тех маленьких девочек.
– Это было два года назад!
Два года и целую жизнь назад.
– Я помню то время. Но на этот раз тебе не стоит вмешиваться в это дело с высасыванием крови. – Она закрыла кассу с излишней силой. – В этот раз дело нечисто.
– А когда они бывали чистыми? – запротестовала Вики, зажимая газеты под мышкой.
– Ты знаешь, о чем я, – миссис Кополус ответила тоном, не терпящим возражений.
– Знаю. – Вики развернулась к выходу, но затем остановилась и снова посмотрела на продавщицу. – Вы верите в вампиров, миссис Кополус?
Пожилая женщина красноречиво помахала рукой.
– Я не не верю, – сказала она и для эффекта насупила брови. – Много в мире есть того…
Вики улыбнулась.
– Шекспир?
Выражение лица миссис Кополус не изменилось.
– То, что слова принадлежат поэту, не означает, что в них нет правды.
Когда Вики вернулась к своему многоквартирному дому – трехэтажке из коричневого камня в центре китайского квартала, – было 07:14 утра и район начал просыпаться. Она подумала, не отправиться ли на пробежку до того, как уровень угарных газов вырастет, но отказалась от этой идеи, когда, выдохнув ради эксперимента, увидела облачко пара. Может, согласно календарю на дворе стояла весна, но время для пробежек настанет, когда температура на улице будет соответствовать сезону. Шагая через ступеньку, она благодарила генетику, которая наградила ее спортивным телосложением, не требовавшим особых упражнений. Хотя неизвестно, сколько это еще продлится, как-никак ей стукнуло тридцать один год.
Легкое чувство вины заставило ее взяться за упражнения со свободным весом, пока она слушала новости в половине восьмого.
К 08:28 она просмотрела все три газеты, выпила полтора чайника чая и подготовила счет-фактуру для отправки Фу Чану. Откинувшись на стул, она принялась чистить очки. Ее мир сузился до круга лепнины на потолке. Много в мире есть того… Вики не знала, верит ли она в вампиров, но своим чувствам она точно доверяла, даже если на одно из них в последнее время нельзя было положиться. В том туннеле находилось нечто странное: человек не мог нанести такой удар. В голове крутилась фраза из газеты за среду: согласно судебным медикам, тела Терри Нил и Деверна Джонса были полностью обескровлены. Она знала, что ее это дело не касается…
Каждое утро в 08:30 Брендон Синг уже сидел за своим письменным столом в отделении судмедэкспертов. Он пил чай с бейглом, и где-то до 08:45 к нему еще можно было обратиться.
Хотя Вики лишилась официального статуса, который позволял ей позвонить Сингу, судмедэксперт оставался государственным служащим, а она как-никак платила налоги. Она достала записную книжку. Черт возьми, хуже, чем разговор с Челлучи, все равно не будет.
– Доктора Синга, пожалуйста. Да, я подожду.
И зачем они спрашивают? Вики поправила очки на носу. Как будто у нее был выбор.
– Доктор Синг, слушаю.
– Брендон? Вики Нельсон.
Весомый оксфордский акцент, который он использовал, разговаривая по телефону, сделался легче.
– Виктория? Рад тебя слышать. Много работы с тех пор, как ушла из полиции?
– Прилично, – призналась она, закидывая ноги на угол стола. Доктор Синг был единственным человеком, звавшим ее Викторией, за исключением бабушки по маминой линии, но та умерла еще в семидесятых. Она никак не могла решить, было ли тут дело в шарме старого поколения или же он поступал так назло,
