— Хочешь, я сейчас поищу его? — тихо шепнула мать, приобняв девушку за плечи, — если он спит, поговоришь позже.
— Он рано не просыпается, — смутилась Илли, — я уже думала. Ну, вот как он будет себя чувствовать, если проснется и увидит в зеркале меня?
— Как дурак, — припечатал граф, — не забывайте, что летом молодые сеньоры имеют обыкновение спать, в чем мать родила.
— Правда? — В глазах Лиры заплескался живой интерес, — это хорошо, что вы мне рассказали.
— Лира! — дружно рявкнули родители.
— А что опять Лира? — обиделась девушка, — Вы что снова придумали? Я все‑таки дриада, а это то же самое, что врач. Да и в интернете я человеческое тело уже изучила. Поэтому мне не интересно смотреть на своего будущего принца, когда он спит. Просто полезно знать про такие порядки чтоб не влипнуть по простоте в пикантное положение.
— Все, прекращаем болтовню, — постановил граф, — Эли, открывай путь в пещеру, заберем Апраксию.
Через пару минут кузнец, похожий в балахоне на накрытое чехлом вьючное животное и скромно державшая в руках одну корзинку Апраксия стояли рядом посреди комнаты. А еще через пять Юниза открывала дверь в заповедное место своего бывшего владельца.
— Четырех здоровых женщин и четверых охранников, произнесла она появившемуся в зеркале старшему охраннику таким бесцветным голосом, что в её покорность сгоревшему колдуну почти поверили стоявшие рядом с ней дриады в низко надвинутых на лоб капюшонах.
— А где хозяин? — встревоженный подручный все таки не выдержал, спросил, прежде чем вызывать затребованных рабов.
— Ждет, — так же уныло пробормотала Юниза, — кричит — "срочно, скотина".
Наверное, это были слова, после которых за неисполнение приказа последует жесточайшее наказание, поняла Илли, потому что стоявший за зеркалом вооруженный мужчина как‑то сжался и неимоверно заторопился. Засвистел в магический свисток, заорал команды опрометью прибежавшим девушкам и таким же вооруженным, как он сам, людям.
И уже через пару минут они стояли тесной кучкой сначала напротив зеркала, потом напротив Апраксии, лекаря и кузнеца. Но стояли недолго, всего через несколько секунд охранники начали валиться под ноги магине. Ждавший только этого момента Зарон с нечеловеческой ловкостью обирал с них амулеты и оружие и складывал в большой мешок, разбираться с этим железом они будут позднее.
Дриады, оказавшись в неизвестном месте, смирно стояли тесной кучкой, под прикрытием балахонов держась за руки и старались сделать самые кислые выражения лица, словно неимоверно опечалены своей судьбой. Согласившихся им помочь селян прикрывал Хингред, державший наготове выданный Апраксией шарик с заклинанием.
— Отойдите в сторону, сядьте вон там, у стены, — рявкнул на них старший охранник, не обнаружив в этой, нагруженной мешками толпе ни хозяина, ни Юнизы.
Он начинал постепенно успокаиваться, раз колдун захватывает новых рабов и товары значит, он жив и просто был занят. И хотя в глубине души бывший наемник истово ненавидел хозяина, такой поворот все же считал для себя намного лучшим, чем появление в замке королевских воинов, магов или других колдунов. К этому он уже как‑то приспособился, выучил привычки и вкусы и почти не получает наказаний. А иногда получает и мелкие подачки. А от нового хозяина ничего, кроме места обменного раба ждать не приходится.
— Двое мужчин и две женщины, из старых, — в осветившемся зеркале появилось унылое личико дриады и охранник поторопился выполнить приказ.
Новые рабы, появившиеся из зеркала в сопровождении самой Юнизы, были немного необычными, сразу бросался в глаза крупный мужчина и решительно сбросившая балахон женщина, при одном появлении которой на груди охранника заволновался, заиграл огнями амулет.
— Вон туда, — попытался призвать их к порядку страж, но тут же свалился кулем под ноги Апраксии.
— Снимешь с него амулет, или мне самой? — небрежно спросила магиня Зарона и он, снисходительно усмехнувшись, шагнул к спящему, подцепил отросшим когтем цепочку и учтиво подал амулет магине.
Апраксия стерла с губ насмешку, и спокойно приняла магическую вещицу, подержала в ладонях, снимая мелкие, но неприятные заклинания, повешенные на нее колдуном, хмуро усмехнулась, изобретательный был гад, и не жаль, что она его убила. Хотя и немного сейчас в их мире сильных магов, но лучше, если таких будет еще меньше. Оглянулась на сбросивших балахоны дриад, смело отправившихся в прогулку по небольшому залу, приспособленному колдуном для переходного помещения, и скомандовала:
— Девушки, давайте отправим селян по домам, да я заберу своих жуликов, и будем отдыхать.
Оглянулась на кузнеца, бдительно следившего за нею желтыми глазами, и неприметно усмехнулась. Он оказался очень смел, и очень неглуп, этот полукровка, не пожелавший стать в родном герцогстве самым последним существом. И нахальное в своей сути предложение, которое он в очень обтекаемой форме успел сделать ей там, в пещере травницы, все больше нравилось Апраксии своей простотой и практичностью.
А действительно, почему бы не согласиться? У нее восстановились способности и начинается в жизни новый период, а прежнего не возвратишь, как ни бейся головой об стену. И хоть залей вселенную слезами и мольбами, вечность не отдаст то, что считает своим.
Да и не так‑то просто магине прожить одной в этом мире, как только магистры узнают, что она восстановила способности, завалят настойчивым ухаживанием. Впрочем, пожив рядом с дружной семьей Хингреда она и сама, все чаще начинает задумываться, что неплохо бы иметь в жизни собственный кусочек тепла и если не счастья, то хотя бы покоя.
Некоторое время дриады упорно занимались непростой работой по отправлению на место селян и обмену их на спящих в подвале заложников магини, а когда все же разобрались с этой задачкой, над замком вовсю светило солнце.
— Ну, Илли, пора, — притянув к себе невеселую дочь, решительно сообщила Элинса, — не думаю, что он валяется до сих пор. Положи ладони на стекло, потом, когда хорошо научишься, будешь обходиться и без контакта, а пока — так надежнее. И вспоминай его, тянись не мыслью, а живицей, ну это как бы руками, но ставшими очень длинными. Ищи, влюбленная дриада может отыскать милого хоть за морем.
Представить Кандирда оказалось очень легко, она про него и не забывала ни на минуту, даже когда выращивала траву или лечила мелкие порезы и ожоги, всё, что ей доверяли подруги. Стояло в глазах хмурое лицо, несчастные глаза, туго стиснутые губы и выпачканная пылью щека.
Зеркало посветлело и в нем возникло помещение, где она однажды сидела, кабинет Бенгальда на первом этаже королевского дворца. Кандирд сидел в кресле Бенгальда за его столом и мрачно вертел перед собой пальцами, пытаясь состроить какую‑то фигуру. Сбоку от него сидел на высоком стуле немолодой мужчина в темно–сером строгом костюме, в каких ходили люди главного прокурора и деликатно поправлял его, когда что‑то не получалось.
