Читаем без скачивания Зеленый остров - А Валевский

— Хорошо, командир! — одобрила вожатая.

Когда все уселись вокруг стола, Ольга Алексеевна сказала:

— Меня очень радует, что вы становитесь самостоятельными. Но вот что я думаю: этот поход, несмотря на короткий срок, может оказаться довольно трудным. Держите-ка экзамен, ребята! Я буду вмешиваться только в крайних случаях. Считайте меня рядовым участником похода. У вас есть командир, его заместитель. Каждый знает свои обязанности.

Ребята зашумели:

— Ольга Алексеевна, как же так? Мы можем запутаться! Наделать таких ошибок…

— Никаких ошибок не наделаете. Вы ребята опытные. А запутаться я вам не дам!

Было семь часов вечера, когда ребята, проводив Ольгу Алексеевну, стали расходиться по домам. Завтра надо встать до рассвета. Удастся ли только уснуть? Радостное и нетерпеливое волнение будоражило всех. Потолковав немного о погоде, разошлись. Женя и Лида жили в одном доме. Мише было по пути с Петром и Васей. Павлуша пошел один, думая о том, что могло приключиться с Колей Смирновым. В это время кто-то в белой рубашке стремительно выскочил из-за угла и, чуть не налетев на него, помчался дальше. Павел узнал Смирнова и крикнул ему вдогонку:

— Николай, стой!

Бегун на ходу оглянулся, увидел Павла и, преодолевая инерцию, затанцевал на одной ноге.

— Павлуша! Друг! — воскликнул он обрадовано. — А ребята где?

— Да уже разошлись по домам. А где ты пропадал целый день?

— Ох, — тяжело вздохнул Коля. — Целая, брат, история…

Павлуша с удивлением посмотрел на него.

Коля Смирнов, обычно такой сдержанный, аккуратный и подтянутый, был неузнаваем. Широко расставленные синеватые глаза его беспокойно смотрели на Павлушу. По озабоченному лицу расползся неровными пятнами румянец. Русые волосы стояли торчком. Рубашка в зелени, а ботинки…

— Что случилось? — спросил Павел. — Задание выполнил?

— Палатка на месте, — ответил Коля, отдуваясь и поправляя рубаху. — Вот из-за палатки-то всё и произошло. Ты домой? Идем, я тебя провожу…

По дороге Коля рассказал Павлу о всех своих злоключениях.

Длинные вечерние тени исчезли. На западе неподвижной грядой повисли легкие облака. Солнце скрылось, но его далекие лучи еще некоторое время бродили по краям облаков, меняя окраску: то зальют их розовым светом, то бронзой покроют.

А за рекой, на востоке, небо было уже сумеречно темным. И там, над сонными лесами, уже зажигались первые звёзды.

Глава седьмая

Домик с голубыми ставнями

Всюду мелькали привокзальные огоньки. Желтыми светлячками блуждали по темным путям фонарики стрелочников.

А вот загорелся зеленый глаз семафора и далекий басовитый гудок паровоза радостно известил всех: «Иду! Иду!».

В стороне тарахтел маневровый паровоз, хлопотливо разыскивая и собирая вагоны, сипло и безголосо переговаривался с певучим рожком стрелочника и соловьиной трелью прицепщика. Бренчали буфера.

— Прибыли на место, товарищ капитан! — доложил Юрий Мухин своему приятелю. — Дальше ничего нет, крайний домишко… А какие у него ставни — голубые или зеленые, — кто их разберет.

Семен сердито зашептал:

— Ты еще громче крикни, чтобы все знали, что мы здесь. Начинает светать — сейчас во всем разберемся. Тьфу… чтоб тебе скиснуть, — пробормотал он, налетев на кучу паровозного шлака и растянувшись на ней плашмя. — Наложили на дороге всякий хлам, — людям пройти негде!

Мухин помог ему подняться, заметив вскользь, что эта куча очень кстати: прячась за ней, легко вести наблюдение за домиком.

Усевшись на принесенный с собой рогожный мешок, друзья ожидали рассвета и тихо беседовали, беспрерывно зевая и сонно потягиваясь.

Предстоящее путешествие совсем не нравилось Мухину, который не любил долго ходить, плохо выспался и потому не видел ничего хорошего в затеянном предприятии.

— Интересно же, — убеждал его Семен — Помнишь, книжку мы читали про экспедицию на Памир. Геологи в ущелье… Обвал… Сверкают молнии!

— Молний я не люблю, — заметил Мухин.

— Ну, это у них было так… — продолжал, захлебываясь, Семен, — а у нас другое… Тоже могут быть необыкновенные находки, например, скелет мамонта в вечной мерзлоте.

— Да здесь же нет вечной мерзлоты, — это не Крайний Север, — вяло протестовал Мухин.

— Ну хорошо! Вечной мерзлоты нет, но мамонт может быть найден.

— А если заблудимся?

— Начались «если»! — досадовал Семен. — Мы же за девчонкой пойдем, — она знает дорогу. Ягод наберем и грибов… Самые первосортные будем складывать в корзину, второй сорт — в ведерко, а грибы-утиль — в рогожный мешок. Согласен?

— Ладно, — нехотя кивнул Мухин и так громко зевнул, что Семен стал настороженно оглядываться:

— Тихо ты… Может, там окно открыто, услышат нас.

Опасения Семена были напрасны. В домике никто ничего не слышал. Бабушка Аринки, занятая хозяйством, хлопотала у печи, а девочка еще только просыпалась, сонными глазами поглядывая то на огонек ночника, то на окошко. Когда над занавеской мелькнул краешек посветлевшего неба, она вскочила с кровати, быстро натянула на себя платье и выбежала во двор, прихватив с собой ведро.

— Теплынь-то какая!

Минутку постояла на крыльце, вдыхая ароматный утренний воздух и поглядывая на восток, где, тронутое предрассветными огнями, уже розовело небо.

Еще вчера Аринка договорилась с бабушкой, что из леса в город не вернется, а навестит отца в колхозе. Может, поживет у него денька два-три. Соскучилась!

— Ну, иди, иди, — говорила бабушка, ласково тормоша внучку. — Отец-то, поди, тоже заскучал по тебе, — обрадуется.

Взяв ведро, Аринка пошла к колодцу: решила наносить в дом побольше воды, заготовить впрок для хозяйства. Бабушка не может таскать тяжелые вёдра. Аринка хоть и маленькая, а сильная. Целое ведро ей, конечно, не унести, а по половинке ведра — в самый раз. Только бы скорей! Всегда так: когда торопишься, — всё задерживает. Плавает ведерко в колодце на одном боку, шлепает по воде.

— Да потопись ты! — кричит девочка и дергает за цепочку.

Наконец Аринка набрала воды и первым делом налила в рукомойник. Приятно помыться свежей водой.

У порога домика уже стояла корзина, в ней — заботливо приготовленный бабушкой завтрак; кухонный нож втиснут стоймя в плетенку. А на столе дымилась тарелка горячих щей, и горка лепешек с черничным вареньем возвышалась на блюдечке.

Совсем рассвело. Приятели на улице уже начали беспокоиться. Семен то и дело выглядывал из-за кучи, наблюдая за калиткой и верхней частью окна, которое виднелось из-за невысокого забора. Мухин стал ныть: спать хочется, да и девчонка, наверно, никуда не пойдет.

Его и верно одолевала дремота. Он поудобней улегся на рогожном мешке, как вдруг получил от приятеля такой ощутимый толчок в бок, что быстро поднялся и осторожно выглянул из-за кучи.

Прямо против них у домика с голубыми ставнями захлопнулась, прозвенев щеколдой, калитка, и на улице появилась Аринка.

— Она, — шепнул Семен.

Мухин встрепенулся. Живо засунув рогожу в корзину, он стал терпеливо ждать сигнала «капитана», чтобы выйти из укрытия.

Семен дождался, когда беленький платок Аринки стал едва виден вдали. Тогда он огляделся по сторонам и, убедившись в том, что поблизости никого нет, дернул приятеля за рукав:

— Вперед! По свежим следам…

Глава восьмая

Заре навстречу!

Пионерский отряд вышел из города на рассвете, когда небо еще не успело окраситься зарей. Стояла такая тишина, что даже тонкие и легкие листики берез не шевелились. Редко какой-нибудь из них вздрогнет: это с верхней ветки упала тяжелая серебристая капля росы.

Встали только ранние птицы — ласточки. Но голоса их еле слышны в высоте.

Над стремниной реки еще плавали, клубясь, ночные белесые туманы, жались к берегам, оседая влагой на темной зелени трав.

Тонкая полоска света родилась на востоке. С каждой секундой она разрасталась. Ее бледно-розовая окраска густела, принимая то вишневые, то бронзовые тона. Заря вставала безмолвно и неторопливо. Уже на вершинах далеких лесов пылали ее неопаляющие огни. И вдруг сноп золотистых лучей рассыпался по всему небу… Это огромный диск чуть-чуть всплыл над ярко запламеневшим горизонтом. И сразу по озаренной, проснувшейся земле пробежали и замерли на бегу длинные тропинки теней.

— Привет солнцу! — весело крикнула Ольга Алексеевна.

И хор звонких ребячьих голосов подхватил:

— Привет!

Эхо разбросало веселое слово по широким, чутким просторам лугов, и уже в полной тишине, где-то далеко-далеко повторило последний слог: «вет!».

Отряд шел навстречу заре.

Городок остался позади за рекой. Словно вырезанный из картона и приклеенный к игрушечной горушке, он напоминал издали макет театральной декорации.