– …
Она затеяла эту ссору, потому что ей не понравилось пиво? Она что, вправду такая капризная? Ясно, что нет – пиво послужило лишь поводом.
Лишь тут Лоуренса озарило. С той самой минуты, как он встретил юношу на дороге, он был пьян от возможностей, помешан на торговле. Ему доводилось слышать, что охотничий пес ревнует, когда охотник женится.
Ему было трудно поверить, что Хоро способна на такое поведение, но, быть может, это и есть «мысли глупого самца», о которых она говорила? Лоуренс покосился на ее спину и смущенно почесал в затылке.
Что бы она сейчас ни думала, с завтрашнего дня ему надо будет уделять ей больше внимания. Ведь настроение волчицы непредсказуемо, как погода в горном лесу.
***
Зимой, когда с неба сыпет не то снег, не то дождь, одеялом Лоуренс накрывает товары. А самому ему достаточно просто обхватить себя руками – и так он может провести всю ночь. Так что сейчас, под крышей, да еще на устланной сеном кровати он чувствовал себя вполне хорошо.
Проснулся он утром и тут же, как всегда, чихнул. Прежде чем жаловаться, он решил обдумать свой прошлый опыт, чтобы легче было принять то, что есть.
Хоро уютно устроилась под одеялом рядом с ним и похрапывала. Лоуренс не относился к числу людей, которые никогда не сердятся, но, глядя на ее спящее лицо, он мог лишь тихонько вздохнуть и встать с кровати.
Помещение называлось «домом», однако по сути это была просто хибара с какой-никакой мебелью. Лоуренс выдохнул облачко белого тумана и потянулся; занемевшие суставы принялись скрипеть и трещать в холодном воздухе. То, что мягкий земляной пол был не устлан деревянными половицами, было и к лучшему – Лоуренс мог ходить, не боясь разбудить Хоро.
Он вышел наружу и еще сильнее потянулся под рассветным солнышком, приветствуя начало нового прекрасного дня. Селяне кучковались возле колодцев, набирая воду; издалека доносились голоса быков, свиней и коз. Прекрасная картина работящей деревни – такие на холстах рисуют. Завтрака ожидать не приходится; поняв это, Лоуренс грустно улыбнулся.
***
Когда Хоро наконец-то проснулась, стоял уже день. Обычно селяне на подобное реагируют неодобрительно, но здесь ей лишь улыбались – возможно, потому что это была колониальная деревня. Почти все они в какой-то период своей жизни много путешествовали вместе с семьями и скотом. Они знали, что внутренние часы путника не такие, как у оседлого человека.
Но насчет завтрака Лоуренс был прав. Завтрак считался роскошью даже в самых обеспеченных городках. Конечно, мысль «есть утром» даже не мелькала в головах простых, работящих селян, занимающихся постройкой монастыря.
– Эй, ты что делаешь?
Лоуренс подивился – быть может, Хоро спала именно потому, что понимала, что завтрака не дождется, а раз так, то лучше заспать голод? Сейчас она, проснувшись, тут же слопала ломоть хлеба с куском свиной колбасы (свиней как раз забили на зиму).
Лоуренс чувствовал бы себя виноватым, если бы столь роскошной едой они с Хоро наслаждались бесплатно, но, к счастью, сейчас ему не о чем было волноваться. Хоро, поглощая пищу, сосредоточенно смотрела на руки Лоуренса, а тот, в свою очередь, сосредоточивался на своей насущной задаче.
При виде того, как Хоро пожирает громадные куски хлеба и запивает их пивом, у Лоуренса протестующе заурчало в животе. Но, похоже, ее вчерашний гнев поутих, и Лоуренс счел разумным не рисковать пробуждением новой волны. Даже зная, что просто балует ее, Лоуренс предпочел ответить на вопрос Хоро, а не изливать на нее свое недовольство.
– Перевожу.
– Пере… водишь?
Лоуренс не мог не опасаться, что, даже если он сейчас просто пошутит насчет того, что Хоро говорит с набитым ртом, ему это аукнется немедленно. Поэтому он просто кивнул, убирая крошки с ее лица.
– Меня попросили перевести вот это с языка Церкви, чтобы больше не было таких споров, как вчера.
Приглашать кого-то из ближайшего городка, чтобы тот им переводил, было бы для селян слишком дорого. Лоуренс денег за работу не требовал, но, впрочем, и не обещал абсолютной точности перевода.
– Ооо…
Хоро, похоже, задумалась, глядя на лист пергамента на столе и грифельную дощечку, которую Лоуренс использовал для перевода. Но вскоре она потеряла интерес и, отхлебнув пива, произнесла:
– Ну, пока ты согласен работать, я могу есть и пить сколько пожелаю.
Бросив эту колкость – способную заморозить улыбку на любом лице, – Хоро сунула в рот последнюю краюху хлеба и двинулась прочь.
– Ты бы хоть рядом со мной посдержаннее себя вела, – пробормотал Лоуренс, глядя ей в спину, и вздохнул. Но как только его взгляд снова опустился, он кое-что заметил.
– Эй! Это же мой…
И точно – Хоро обернулась, и во рту у нее была последняя краюха.
– Просто маленькая шутка… не смотри на меня с таким ужасом.
– Если это маленькая шутка, почему осталось так мало хлеба?
– Мне же можно немножко побесстыдничать рядом с тобой, да?
– О, это для меня большая честь, – огрызнулся Лоуренс. Хоро с грустным видом села на стол. Лоуренс начал было думать, насколько же он ее избаловал, но тут она кинула в него зловещую улыбку.
– Тогда мне придется обратиться к селянам. «Добрый господин! Пожалуйста, всего лишь кусочек хлебушка…»
Совершенно очевидно было, кому будет стыдно, если она и впрямь так поступит; но если Лоуренс сейчас поддастся, она действительно совсем избалуется.
– Вообще, сколько же еды тебе нужно? На нескольких взрослых мужчин?
Он это выплюнул, будто стремясь щелкнуть Хоро по носу, потом выхватил у нее хлеб, откусил и вернулся к переводу. Хоро опустила голову и вздохнула, утратив интерес. Не успел Лоуренс подумать, что это ему тут стоило бы вздыхать –
– Если бы так меня спросили селяне, я бы положила руку на животик и ответила…
Лоуренс знал, что если скажет сейчас что-либо, то проиграет, так что он взял перо и притворился, что не слушает.
– …О да, я бы ответила… «Мне нужно на двоих».
Эти слова она произнесла прямо Лоуренсу в ухо, подойдя совсем близко. Лоуренс закашлялся, так что у него хлеб вылетел изо рта, и это отнюдь не была излишне сильная реакция с его стороны. Зловредная улыбка оставалась на лице Хоро, когда она спросила:
– Что? Ты разве не знал, что у меня аппетит двоих?
Чтобы выиграть у противника по торговле, необходимо как следует применять то оружие, которым обладаешь; однако у Лоуренса просто в голове не укладывалось то, насколько великолепно Хоро умела пользоваться своим. Он уже решил было перестать ее слушать и начал сгребать крошки со стола, когда рука волчицы протянулась и схватила кусок колбасы, который был между двумя половинками его хлеба.
