И вот, спрятавшись так на несколько месяцев, вернулась она однажды на свет божий и, выйдя из ножен, увидела, что уподобилась заржавленной пиле и что гладь ее уже не отражала блистающего солнца. В напрасном раскаянии тщетно оплакивала она непоправимую беду, так говоря себе: «Увы! Насколько лучше было у брадобрея пускать в ход мое утраченное лезвие такой отменной тонкости! Где она, сверкающая гладь? Истинно, противная и грубая ржавчина пожрала ее!»
То же случается с теми умами, которые, прекратив упражнение, предаются безделью; таковые, наподобие вышесказанной бритвы, утрачивают режущую свою тонкость, и ржавчина невежества разъедает их облик.
811. Ash. I, 14 r.
Лилия расположилась на берегу Тичино, а течение унесло и берег, и лилию.
812. С. А. 76 r.
В орешник, выставивший поверх улицы перед прохожим богатство своих плодов, каждый человек бросал камни.
813. С. А. 76 r.
На фиговое дерево, стоящее без плодов, никто не глядел; когда же оно захотело, произведя означенные плоды, получить похвалу от людей, то было ими согнуто и сломлено.
814. R. 1276.
Растение жалуется на сухую и старую палку, которая торчит у него сбоку, и на сухие палки, обступившие его кругом. Но та держит его прямо, а эти охраняют от дурного соседства.
815. С. А. 67 v.
Кедр, возгордившийся своей красотой, не доверяет деревьям, его окружающим, и велит их снести. Тогда ветер, не встречая больше препятствий, вырывает его с корнем и бросает оземь.
816. С. А. 67 v.
Дикая лоза, недовольная своим местом за изгородью, стала перекидывать ветви через общую дорогу и цепляться за противоположную изгородь. Тогда прохожие ее сломали.
817. Br. М. 42 v.
Лоза, состарившаяся над старым шестом, рухнула вместе с падением этого шеста и была в горестном единении выброшена вместе с ним.
818. Br. М. 42 v.
Ива, которая благодаря длинным своим ветвям пожелала превзойти порослью любое другое дерево, была за то, что свела дружбу с лозой, которую ежегодно подрезают, также и сама постоянно изувечиваема.
• Рис. 23. Набросок для заднего плана Поклонения волхвов. Ок. 1481. Перо, чернила, оловянный карандаш. 165x290 мм. Флоренция, Уффици
819. С. А. 67 v.
Кедр пожелал вырастить прекрасный и большой плод на самой своей верхушке и всеми силами соков своих осуществил это. Но когда тот вырос, то стал причиной того, что начала гнуться высокая и прямая макушка.
• Рис. 24. Мужская голова в профиль с обозначением пропорций, наброски двух всадников. Ок. 1490 и 1504. Перо, чернила, красный мел. 279x223 мм. Венеция, Галерея Академии
820. С. А. 76 r.
Персиковое дерево, позавидовав большому числу плодов, которые производил орешник, сосед его, и порешив сделать то же, так обвешало себя плодами, что сказанные плоды вырвали его с корнем и кинули сломанным наземь.
821. С. А. 76 r.
Стояло фиговое дерево в соседстве с вязом и, видя, что на ветвях у него нет плодов, и горя желанием заполучить солнце для кислых своих фиг, с попреком сказало ему:
— О вяз, неужели же тебе не стыдно заслонять меня?.. Но погоди! Пусть дети мои достигнут зрелости, тогда увидишь, где ты окажешься!
Когда эти дети созрели, то проходивший отряд солдат, дабы оборвать фиги, всего его изодрал и обезветвил, и сломал. И когда так стояло оно, лишенное членов своих, задал ему вяз вопрос, говоря:
— О, фиговое древо, не много ли лучше было стоять без детей, нежели из-за них прийти в такое злосчастное состояние?
822. С. А. 67 r.
Лавр и мирт, увидя, что срубают грушу, вскричали громким голосом:
— О груша! Куда повлекут тебя? Где гордость, которая была у тебя, когда на тебе были зрелые твои плоды? Отныне уже не будешь ты бросать сюда тень густыми своими волосами!
Тогда груша ответила:
— Меня возьмет с собой крестьянин, который рубит меня, и понесет он меня в мастерскую лучшего ваятеля, который при помощи своего искусства придаст мне форму бога Юпитера, и буду я посвящена храму, и все станут заместо Юпитера поклоняться мне. Ты же будь готов к тому, что часто будешь оставаться покалеченным и лишенным ветвей, которыми люди, дабы выказать мне почитание, станут окружать меня.
823. Вr. М. 42 v.
Невод, который привык ловить рыбу, был схвачен и унесен яростью рыб.
824. С. А. 257 v.
Тщеславный и непостоянный мотылек, не довольствуясь тем, что мог удобно летать по воздуху, плененный прелестным пламенем свечи, порешил влететь в нее; но веселое его движение стало причиной скорого горя. Когда в названном пламени сгорели нежные крыльца и злосчастный мотылек упал, весь обгорев, к подножию подсвечника, то после многих стенаний и раскаяний отер он слезы с выплаканных глаз и, подняв лицо вверх, молвил: «О, лживый свет! Скольких, как и меня, удалось тебе в минувшие времена бесчестно обмануть! Ах, если уж возжелал я узреть свет, то не надлежало ли мне отличить солнце от лживого пламени грязного сала?»
• Рис. 25. Рисунок головы мужчины в профиль. Ок. 1490. Оловянный карандаш, перо, чернила на голубой тонированной бумаге. 213x153 мм. Виндзор, Виндзорский замок
825. С. А. 67 r.
Каштан, увидев под фиговым деревом человека, который пригибал к себе его ветви и, срывая зрелые плоды, клал их в открытый рот, разжевывая и разламывая крепкими зубами, промолвил, сотрясая длинными ветвями и шумно шурша:
— О фиговое дерево! Насколько меньше моего обязано ты природе! Посмотри, как сомкнуто расположила она во мне милых моих сыновей, одев их снизу нежной сорочкой, а поверх нее поместив твердую и подбитую скорлупу; и, не довольствуясь тем, что так облагодетельствовала меня, она соорудила им крепкое обиталище, а на нем расположила колючие и густые шипы, дабы руки человечьи не могли повредить мне.
Тогда фиговое дерево стало, вместе со своими сыновьями, смеяться, а кончив смех, молвило:
— Знай же, у человека сноровка такова, что он может жердями, и камнями, и сучьями, промеж твоих ветвей, тебя пригнуть и лишить плодов, а когда те упадут, истоптать их ногами и камнями, так что плоды твои выйдут, изорванные и покалеченные, наружу из вооруженного жилища; меня же со всей осторожностью трогают руками, а не так, как тебя, — палками и камнями.
• Рис. 26. Два вида человеческого черепа. 1489. Перо, чернила по черному мелу. 188x134 мм. Виндзор, Виндзорский замок
826. С. А. 67 r.
Кизилевое дерево, у которого нежные ветви, отягченные свежими плодами, были исколоты острыми когтями и клювом назойливого дрозда, стало гориться, жалостно печалуясь перед этим самым дроздом, моля его, чтобы, ежели уж он отнимает у него прекрасные плоды, то пусть по крайней мере не лишает его листьев, которые служат ему защитой от палящих лучей солнца, и не обдирает острыми когтями нежную его кожу. На это дрозд, с деревенскою бранью, ответствовал:
— Еще бы! Помалкивай, дикий сухостой! Иль тебе неведомо, что природа заставляет тебя производить плоды ради моего пропитания? Не видишь, что ли, что ты и на свете-то существуешь для того, чтобы служить мне таковою пищею? Не знаешь ты, деревенщина, что ближайшей зимой ты станешь пищею и кормежкой огню?
Слова эти дерево выслушало терпеливо, хотя и не без плача, как вдруг, спустя немного времени, дрозд был пойман в силки, и стали собирать ветки, дабы соорудить клетку и запереть в нее того дрозда. И вот попался среди прочих прутьев и нежный кизил, приготовленный для плетения клетки; и этот кизил, видя, что быть ему причиной утраты дроздом свободы, возрадовался и промолвил следующие слова:
— О дрозд! Меня-то еще не пожрал огонь, как говорил ты, а вот тебя я увижу в темнице прежде, нежели ты меня в огне.
• Рис. 27. Подготовительный рисунок к Тайной вечери (Иаков-старший) и архитектурные наброски. Ок. 1495. Красный мел, перо, чернила. 252x172 мм. Виндзор, Виндзорский замок
827. С. А. 67 r.
Случилось, что орех был унесен грачом на высокую колокольню; однако щель, куда он упал, спасла его от смертельного клюва. Тогда стал он просить стену, благости ради, какую дал ей господь, даровав ей такую вознесенность, и величие, и богатство столь прекрасных колоколов и столь чтимого звона, чтобы помогла она ему, — затем, что, раз уж не довелось ему упасть под зеленые ветви старого своего родителя и укрыться в жирной земле, под опадающими листьями, то и не хочет он с нею расставаться; дело-де в том, что, пребывая в диком клюве дикого грача, дал он обет, что в случае, ежели избавится он от него, то станет он кончать жизнь свою в малой дыре.
