— Так вы входите? — Ее хрипловатый голос, теплое дыхание, коснувшееся его губ, наполнили его таким вожделением, которому не мог бы противостоять и святой.
Его взгляд поднялся от ее шеи к губам. Он увидел, как она провела языком по пухлой нижней губе. Неужели это предложение попробовать ее на вкус?
— Да, — ответил он на ее вопрос.
Впервые в жизни Бен отказывался думать о последствиях своего решения, о том, как оно скажется на остальных, о том, что будет дальше. Сегодня он будет действовать, подчиняясь лишь своим неодолимым желаниям. Бен поднял руки, и ее лицо оказалось в чаше его ладоней.
— Но сначала я вас поцелую.
Краешек ее губ дрогнул в соблазнительной полуулыбке.
— Надеюсь, что вам это будет под силу.
Не медлить, иначе можно сойти с ума. Бен не стал тратить время на осторожное прикосновение к ее губам. От мягкости не осталось и следа, когда он прижался к ее рту и слегка надавил большим пальцем на подбородок, заставляя ее открыть ему губы. Его язык властно проник ей в рот. Теплая шелковая мягкость ее губ, ее языка опалили его жаром мгновенного взрыва, и в долю секунду его возбуждение достигло предела.
Джейн обвила руками его шею, соблазнительно прижимаясь к его груди. У него зудели руки от желания крепко сжать ее соски. Он хотел почувствовать запах ее плоти, ласкать ее языком, слушая неудержимые стоны удовольствия.
Напряжение последних нескольких дней постепенно отпускало Бена, оно смолкало перед чувственными требованиями женщины, которую он держал в своих объятиях. Его тяга к Джейн не имела ничего общего с желанием разрядиться, сбросить напряжение. Это было страстное вожделение, предвкушение неземного блаженства, желание слиться в одно существо с этой восхитительной женщиной.
Джейн завершила долгий поцелуй задолго до того, как он был готов отпустить ее, и втянула в себя глоток воздуха, чтобы перевести дыхание.
Медленно опустив руки, она чуть отступила назад, словно хотела разорвать эту безумную связь между ними. Не желая отрываться от нее, Бен опустил руки ей на бедра, предотвращая бегство.
Ресницы ее затрепетали, и она сделала еще один глубокий вдох.
— Теперь-то вы соизволите зайти? — Сила и уверенность ее голоса удивили Бена. Он мог поклясться — только что она собирала последние остатки решимости.
— Вы уверены? — Она согласилась на его предложение отправиться к ней, где они смогут остаться наедине, но сейчас Бен отчаянно хотел знать, доподлинно ли она понимает, что может произойти, когда они окажутся в ее квартире. Поцелуй, которым они обменялись, не оставил у него никаких иллюзий по поводу того, что он сможет удержать себя в руках.
Она ответила тем, что оставила дверь открытой — как приглашение. Бен не мог не принять его.
Джейн остановилась посредине комнаты. Между сведенных бровей легла легкая морщинка. Она передумала? Господи, только не это! Он никогда не был любителем холодного душа.
Настольная лампа легким маслянистым светом освещала комнату. Бен быстро пересек пространство мягкого ковра и, притянув Джейн к себе, осторожно поцеловал.
Пока еще Джейн могла соображать, у нее мелькнула мысль, что она совершает колоссальную ошибку. Когда она подошла к нему в баре, то даже на секунду не могла представить, что в состоянии провести ночь с мужчиной, с которым только что встретилась. Она так и не смогла понять, что с ней происходит, почему она делает то, чего никогда в жизни не делала и не собиралась делать. От поцелуя Бена все мысли исчезли, и она утонула в океане нежности.
Бен мягко подвел ее к стене, которой она коснулась ягодицами. Джейн обхватила Бена за талию, чувствуя под пальцами тепло его кожи. Мышцы спины под тканью рубашки отчаянно напряглись от ее прикосновения, дав Джейн удивительное чувство женского всемогущества. Сравниться с ним мог только опаляющий жар возбуждения, который заставил ее плотно сжать бедра. Прохлада стены противостояла жару тела. Всеми своими чувствами Джейн воспринимала лишь запах Бена, его вкус, его прикосновения. Она чувствовала, как его пальцы ласкают ей живот, который он обнажил, выдернув тонкую блузку из-под пояса юбки; она кружилась в океане страстей, не в силах дать им определение — жажда, вожделение? — которые сконцентрировались внизу живота.
Ответ на этот вопрос потерял всякий смысл в тот момент, когда ее груди легли в чашу его ладоней. Заведя большие пальцы под бретельки бюстгальтера, он стал гладить ее напряженные соски. Застонав, она оторвалась от его губ и, выгнув спину, стукнулась головой о стенку. Она отчаянно хотела чувствовать его прикосновения.
— Попробуй меня. — Неужели она прошептала эти требовательные слова? Джейн никогда не разговаривала во время секса, предпочитая сообщать о своих желаниях только лишь действиями. Может, в этом и заключалась часть ее проблем?
Глухой стон, сорвавшийся с губ Бена, сообщил, что он теряет последние остатки способности связно мыслить. В то мгновение, когда он, склонив голову, стал нежно ласкать округлости ее грудей, и Джейн забыла все свои сомнения — теперь ее переполняло лишь страстное желание.
С мучительной неторопливостью он расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки и скинул ее с плеч Джейн. Припав губами к ее соскам, он ласкал их сквозь ткань бюстгальтера. Джейн охватило такое острое чувство наслаждения, что она вскрикнула от потрясения.
Чтобы устоять на ногах, она вцепилась в плечи Бена. Уже ничто не сможет положить конец этому сумасшествию, потому в ней со штормовой силой бушевало ощущение неожиданно свалившегося на нее чуда.
Расстегнув бюстгальтер, Бен обнажил ее грудь и провел языком по розовому соску. Все тело Джейн свело судорогой такого острого желания, что, казалось, каждая клеточка гудела от предвкушения встречи с ним.
Неужели Хлоя и Лорен были правы? Неужели, занимаясь любовью с мужчиной с единственной целью получить удовольствие, можно абсолютно, полностью раскрепоститься? Даже то, как Бен смотрел на нее — взглядом, в котором трогательно смешивались благоговение и наслаждение, освобождало Джейн от привычной настороженности, место которой занимала яростная и нерассуждающая раскованность.
Его.
Ее.
И никаких сожалений — каков бы ни был исход их встречи.
— Я хочу вкусить тебя.
В его словах было опьяняющее сочетание нежности и напора. Мягкое, но непреодолимое. Как его поцелуи. Или прикосновения. Они расслабляли и требовали.
— Каждый дюйм твоей кожи, Джейн. Ты понимаешь, что я говорю?
Глава четвертая
Каждый дюйм?
Джейн никогда в жизни не дышала так часто. Отчего кружится голова — от переизбытка кислорода или от магического чувственного заклятья, которое Бен без труда на нее наложил?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
