Читаем без скачивания Хозяин Амура - Хван Дмитрий Иванович

– Что вы, господин майор, намерены делать позже? – спросил Рината полковник, осушив первый бокал с немецким вином на торжественном ужине в честь прибытия гостей. – После того, как мои воины постигнут ту несложную науку, предложенную вами?

– Я намерен немедленно атаковать врага, покуда он не ждет атаки из вашего городка! – ответил Саляев, а Матвей Шаньгин, приказчик архангельского купца Ложкина, прибывшего вместе с ангарцами и остававшегося в Копенгагене, перевел его слова Бухвальду.

Тот пожевал губами и проговорил:

– Возможно, ваши воинские традиции и отличаются от датских, но выводить солдат из-за стен, чтобы пощипать шведа, я не стану. Я должен оборонять город!

– Король Кристиан, – Саляев напомнил Эрику текст указа монарха, – дал мне некоторую свободу действий, если это не будет опасным для обороны крепости. Я данного правила не нарушу и возьму у вас еще три... – он сделал паузу и посмотрел на полковника, когда тот слушал перевод Матвея, – или четыре сотни солдат.

Датчанин молчал. Наконец, хмуро пробормотал:

– Это возможно, – и снова подставил бокал пышнотелой девице, разливавшей вино. – Но я все же не пойму, чего вы хотите добиться?

– Очистить местность от врага! – воскликнул ангарский майор. – Неужели вы против этого?

Между тем воодушевленный успехами своего флота, а также норвежской армии Ганнибала Сехестеда, которая оккупировала провинцию Вермланд и вошла в город Карлстад, что стоит на северном берегу озера Венерн, король Кристиан строил планы дальнейшей кампании. Гетеборг, падению которого король придавал очень большое значение, был близок к сдаче. Город был уже давно блокирован с моря, а теперь к этому добавилась и блокада со стороны подошедших к городу войск Сехестеда. Кольцо замкнулось, и теперь осажденным оставалось лишь уповать на Господа Бога и королевскую армию. Однако шведские отряды были оттеснены от Гетеборга, а из Копенгагена уже шел корабль с привезенными издалека мортирами с секретными зарядами. Были с ними и пушкари, которые обещали скорую сдачу города, едва первые заряды упадут за стены крепости. Будет так или нет, во всяком случае Кристиан уже не сомневался в самом факте победы под Гетеборгом и планировал скорое наступление из юго-западной части Сконе, накапливая в Ландскруне армию, провиант и запасы для атаки на занятые врагом северо-восточные земли провинции. Освободив Кристианстад, король планировал наступление на Кальмар, а потом и на сам Стокгольм.

Швеция, зажатая между неожиданно для нее образовавшимся датско-русским союзом, оскудевшая финансами и распылившая свои силы, сотрясалась от ожидаемо возникших дворцовых интриг. Магнус Делагарди, сын шведского полководца Якоба Делагарди, только-только введенный в члены риксрода, благодаря негласному покровительству принцессы Кристины и иных заинтересованных людей при дворе, вдруг начал с жаром нападать на канцлера. Среди мотивов, заставлявших Кристину и ее круг стремиться к скорейшему миру в Германии, было два главных: опасения внутренних беспорядков и новой войны, еще и с Речью Посполитой. Магнус открыто обвинял Акселя Оксеншерну в том, что тот из-за ненависти к славянам в свое время не смог договориться ни с поляками, ни с русскими. И теперь Швеции приходится воевать с двумя сильными врагами. А принимая во внимание блокаду Риги поляками, дело грозило вскоре дойти и до третьего противника. Конечно, Делагарди представлял собой мощную группировку при дворе, которую, возможно, возглавляла сама Кристина, свои партии также играли маршал Якоб Делагарди и адмирал Карл Карлссон Юллениельм – и Аксель это прекрасно понимал. Теперь, когда его отечество испытывает немалые трудности, у канцлера сразу же нашлось множество недоброжелателей, прежние друзья опасаются скорой опалы, и лучшим выходом для старого политика стала бы отставка. Но он был бы не Оксеншерна, если бы пошел на этот шаг. Риксканцлер решил действовать до конца. И начать спасение Швеции он решил попыткой договориться с Русью. Тем более что сейчас для этого был лучший момент – царь Михаил Федорович недавно скончался от долгой болезни, а его юный сын стал яблоком раздора для разных партий при дворе, которым уже было не до идущей войны со шведами. Ведь на кону власть!

Конечно, придется отдать русским Ингерманландию, в этом нет сомнений. Именно из-за нее покойный царь Михаил и начал эту войну. Однако Аксель надеялся, что в будущем королевство непременно рассчитается со всеми своими врагами и вернет все принадлежавшие Стокгольму земли. Риксдаг, вдоволь покуражившись над Оксеншерной, который потерял во власти в результате отставок почти всю родню, все же поддержал идею канцлера, посчитав его решение за свою победу. В Москву немедленно было отправлено посольство с полномочиями заключения мира на любых условиях, кои не будут унизительны для шведской державы.

Тем временем с трудом набранная из-за волнений крестьянства, сопротивлявшегося рекрутским наборам, четырехтысячная армия высадилась в Риге, пополнив уже имевшиеся там силы. Фельдмаршал Густав Горн, осаждавший этот город два десятка лет назад, теперь должен был его защитить, отогнав поляков прочь. А уж после этого будет необходимо обрушиться на датчан, упрочив позиции в захваченной части Сконе, деблокировать Гетеборг и выгнать норвежцев обратно в их леса. Уже был послан приказ фельдмаршалу Леннарту Торстенсону оставить Шлезвиг и прибыть в Швецию, дабы возглавить готовившиеся к этой операции войска. На союзников-французов Аксель уже не надеялся – пока те не решат все свои проблемы в германских землях, помощи ждать не придется. Маршал Франции Анри Тюренн со своей армией слишком занят на Верхнем Рейне, чтобы устрашить Кристиана. Да и смогут ли французы сделать что-либо сверх того, что уже сделал Торстенсон? Оккупация Ютландии не смертельна для датчан, а на свои острова они никого не пустят, покуда у них имеется флот. Надежда Швеции – это ее великолепные корабли и славные адмиралы. И пусть количество вымпелов в пользу Дании, пушек – больше у шведов. А пушки – это главное!

Эстляндское побережье, остров Вердер. Середина апреля 7153 (1645)

Остров, на котором стоял небольшой, населенный в основном немцами городок, своим расположением был эзельцам весьма удобен для обороны. Лишь в одном месте, на северо-востоке, он близко сходился с материковым побережьем. В центре Вердера, единственного более-менее крупного поселения, у спокойных вод бухточки находились развалины одноименного с островом и городком замка, кое-где поднимавшиеся над рыхлым потемневшим снегом на добрый десяток метров. Говорили, что оное укрепление было разрушено войсками Ивана Великого во время Ливонской войны, дабы впредь града тут не бывало. Но Конрад, покачав головой, поведал Брайану о том, что замок пострадал от войск епископа фон Буксгевдена, воевавшего с солдатами маркграфа Вильгельма Бранденбургского. А восстанавливать укрепления позже было запрещено.

– В церковной библиотеке наверняка есть планы прежних стен и башен, – предположил Дильс, подставляя лицо прохладному еще ветерку. – Если вы, герр Брайан, желаете отстроить замок вновь, то это будет верным решением.

– Да, Конрад, – согласился Белов, посматривая по сторонам. – Укрепление в этом месте необходимо. А также нужно насыпать перешеек к берегу и устроить дорогу и таможню.

Вердер сдался эзельцам без единого выстрела и звона шпаги. Шведский гарнизон на острове отсутствовал, а королевские чиновники давно бежали в Ревель. Слухи, подкрепленные истеричными домыслами и ужасными подробностями о зверствах московитов в Дерпте и Феллине, способствовали сдаче городка соседям-островитянам. В значительной мере это решение подстегнули известия о марше русских полков к Пернову. Однако ни солдат, ни конных разъездов русского войска близ Вердера замечено не было. До поры.

В конце марта, когда на новоприобретенном острове началась работа по расчистке территории, намеченной под строительство укрепленного пункта, от обломков стен стоявшего здесь прежде замка, на эстляндском берегу появилась группа всадников, числом до трех десятков. Часть из них была одета богато, видимо, среди этих людей был царский воевода. Датчане, бывшие гребцы с галер, теперь с особым рвением подгонявшие две сотни пленных шведов, признали в гостях русских воинов и немедленно отправили человека к Конраду Дильсу, который руководил разборкой завалов и сортировкой камня для будущего перешейка. К Белову, находящемуся с инспекцией на соседнем Мооне, Дильсом был немедленно отправлен гонец с известием. В нем сообщалось о прибытии некоего конта[4] Пауля Грауля и воеводы из Московии князя Никиты Вельского со товарищи, а вскоре ожидался и их обоз из семи саней и кареты.