ответил за напарницу Эрик.
Костер затрещал, пламя бешено заплясало на очередном порыве пронизывающего ветра и отразилось в серых глазах. Рана, которой не существовало еще час назад, у человека, которого не было и в помине, – разрасталась, давала трещины на его лице. С этой точки новый мир расширялся в обе стороны, плелось не только будущее, но и прошлое наполнялось смыслом, деталями. Болью и радостью реальной жизни.
И Ворс уже не мог не ответить.
– Разумеется. Как нет сомнений и у нас в правоте вашей миссии. Вы – стражи в темной ночи, защищаете мир от выродков. В вашем мире все легко и просто – есть люди и есть твари, истребляющие этих людей. Вот нам, простым смертным, не так легко. Повсюду один обман, и все не то, чем кажется. Честному человеку выжить сложно. – Он сделал короткую паузу, глядя в огонь. И вдруг снова беззаботно улыбнулся: – Поди разберись здесь.
– Торговцы – честные люди? Не смеши мои пятки! – усмехнулся Эрик. – Вам стоит доверять в последнюю очередь.
– За что же так, охотник? Я в своей жизни и мухи-то не обидел, цены ни разу не завысил. А вы?
– И что же я? Не завышал ли цену?
– Вашу работу сложно недооценить! – иронично хмыкнул Ворс, но уже в следующее мгновение в его взгляде вновь скользнул холод. – Почти так же сложно, как допустить ошибку.
– Эта рука ни разу не дрогнула, – гордо ответил охотник. – И уверяю тебя, каждая тварь, встреченная мной, познакомилась и с моим мечом. Или Каи. – Он шутливо толкнул напарницу плечом.
– И как же отличить тварь? – Ворс поймал взгляд Каи, чем ввел ее в замешательство.
Николай больше не вмешивался в разговор и даже позволил себе ненадолго прикрыть глаза. Он хотел не только видеть и слышать, но чувствовать больше. Он должен понимать, что творится в головах троих людей, которых он собрал сегодня в лесу, – пока он еще может их чувствовать, пока они не живы настолько, чтобы существовать отдельно от него, а картина не прорисована настолько скрупулезно, чтобы творец больше не имел над ней власти.
Сейчас Кая впервые в жизни не могла понять, что говорит ей лицо собеседника. Почему незнакомый человек (хотя человек ли? ведь она на охоте) смотрит на нее с такой странной смесью жалости, интереса и… тепла?
– А тут ты прав, торговец, это легко. Кто не человек – тот и тварь, и наши мечи – все, что он заслужил, – ответил ее напарник.
Сейчас Эрик уже слышал вой волка в миле от них. И мозг привычно рисовал схему обороны и траекторию меча. Два нежданных спутника не входили в его планы. Если искомый оборотень один из них – а в этом почти не было сомнений, задача сильно усложнялась. Он снова оценивающе осмотрел мужчин, сидящих напротив них. Травник и торговец? Кто бы из них ни был человеком, он только мешает делу. Надвигалась опасность, и времени выяснить, кто же, почти не оставалось. Он мог бы взять на себя Николая, который сидит ближе, а затем помочь Кае с Ворсом…
Эрик бросил взгляд на напарницу, удостовериться, что она тоже слышала приближение хищников. Умение работать в паре, понимать друг друга без слов всегда было их сильной стороной. И она должна быть готова к атаке, но почему рука Каи не на мече?
– Ворс, а вы думаете, что бывает легкая работа? Где грани добра и зла всегда четко очерчены? – спросил Николай. Он тоже слышал вой и в отличие от остальных прекрасно знал, что идет к их лагерю.
– Конечно, нет. Я считаю, что любая жизнь ценна. – Его деревенский говорок пропал окончательно. – Я считаю, что самое важное – это помыслы людей, каким бы ни было их происхождение. Бывает торгаш, который не обманывает. А бывает, – тут он резко посмотрел на Эрика, – охотник, который слышит приближающегося волка, но обдумывает, как лучше избавиться от обузы, неспособной себя защитить. Где же ваши идеалы, Эрик? Разве не нас вы обязаны охранять от тварей?
– А что, кроме тварей, способно зайти в этот лес? – вскинулся последний.
– Например, травник и торговец, у которых выдался очень неудачный день, – с легкой улыбкой парировал Ворс. – Да еще двое охотников. Как видите, здесь публики хватает.
– Допустим. Но именно тварь привела охотников в это богом забытое место. – Эрик решил, что скрывать свою цель нет смысла – как минимум один из новых знакомцев уже не встретит рассвет.
Вой волков послышался ближе.
– Ты говоришь, что ценна любая жизнь, – продолжил он. – То есть ты ценишь жизни тварей, которые насылают чуму на села и города? Тварей, которые тревожат покой мертвых, чтобы те поднялись из своих могил и несли смерть любому на своем пути? Тварей, которые рвут на части женщин и детей? Это за их жизни ты хочешь заступиться?
– Ты сейчас перечисляешь убийц, а не тварей, но это лишь мое определение. Ты же говоришь, что кто не человек – тот тварь. То есть для тебя разница между тем, чью жизнь нужно охранять, а чью отнять, заключается лишь во внешнем виде, отличном от «нормального»? Уханье филина в ночном лесу напугает многих, а если он вдобавок пронесется над твоей головой, его вид уж точно не покажется милым и забавным. Но ты ведь не идешь истреблять всех филинов? Встретить волка тоже страшно, да и смертельно опасно. Но ты не станешь истреблять всех волков. Ты убьешь только тех, кто действительно угрожают тебе или тем, кого ты защищаешь. Не все, что страшно выглядит, заслуживает смерти.
Кая никогда не считала мир настолько простым, как напарник. Но прежде у нее не возникал вопрос, а действительно ли стоило убивать так часто? Да, твари, распотрошившие, заразившие, проклявшие или любым иным способом убившие людей, подлежали уничтожению. Но ведь были и те, кто на самом-то деле никак не навредил, их просто испугались. Разве должен кто-то умирать только из-за того, что его испугались? Ведь ее задача – защитить невинных. Ее задача, которую не разделяет напарник.
Все их прошлое теперь казалось зыбким сном, от которого она с трудом пробуждалась. Чьей-то байкой, когда-то давно рассказанной ночью у камина. И только сейчас она просыпалась, все быстрее с каждым новым словом Ворса.
Старые убеждения, будто созданные в голове чужой рукой, рушились один за другим, позволяя Кае наконец-то думать самой.
Почему Ворс так странно смотрит? Быть может, он и есть тот оборотень, благодаря которому они сегодня здесь. Но вместо меча она сжимала в кулак пустую ладонь.
И
