y>
Роберт Бернс
Песни, баллады, стихи
Старая дружба
Забыть ли старую любовьИ не грустить о ней?Забыть ли старую любовьИ дружбу прежних дней.
Побольше кружки приготовьИ доверху налей.Мы пьем за старую любовь,За дружбу прежних дней.
За дружбу старую — до дна!За счастье юных дней!По кружке старого вина —За счастье юных дней.
С тобой топтали мы вдвоемТраву родных полей,Но не один крутой подъемМы взяли с юных дней.
Переплывали мы не разС тобой через ручей.Но море разделило нас,Товарищ юных дней!
За дружбу старую — до дна!За счастье прежних дней!С тобой мы выпьем, старина,За счастье прежних дней.
Над рекой Афтон
Утихни, мой Афтон, в зеленом краю,Утихни, а я тебе песню спою.Пусть милую Мэри не будит волнаНа склоне, где сладко уснула она.
Пусть голубя стон из лесного гнезда,Пусть звонкая, чистая флейта дрозда,Зеленоголового чибиса крикПокоя ее не встревожат на миг.
Прекрасны окрестные склоны твои,Где змейками путь проложили ручьи.Бредя по холмам, не свожу я очейСо стада и домика Мэри моей.
Свежи и душисты твои берега,Весной от цветов золотятся луга.А в час, когда вечер заплачет дождем,Приют под березой найдем мы вдвоем.
Поток твой петлю серебристую вьетВкруг тихого дома, где Мэри живет.Идет она в лес, собирает цветы,К ногам её белым бросаешься ты.
Утихни, мой Афтон, меж склонов крутых,Умолкни, прославленный в песнях моих.Пусть милую Мэри не будит волнаНад берегом тихо уснула она.
Книжный червь
Пусть книжный червь — жилец резного шкафа —В поэзии узоры прогрызет,Но, уважая вкус владельца-графа,пусть пощадит тисненый переплет!
Брюс — шотландцам
Вы, кого водили в бойБрюс, Уоллес за собой, —Вы врага любой ценойОтразить готовы.
Близок день, и час грядет.Враг надменный у ворот.Эдвард армию ведет —Цепи и оковы.
Тех, кто может бросить мечИ рабом в могилу лечь,Лучше вовремя отсечь.Пусть уйдут из строя.
Пусть останется в строю,Кто за родину своюХочет жить и пасть в боюС мужеством героя!
Бой идет у наших стен.Ждет ли нас позорный плен?Лучше кровь из наших венОтдадим народу.
Наша честь велит сместиУгнетателей с путиИ в сраженье обрестиСмерть или свободу!
Дерево свободы
Есть дерево в Париже, брат.Под сень его густуюДрузья отечества спешат,Победу торжествуя.
Где нынче у его стволаСвободный люд толпитсяВчера Бастилия былаВсей Франции темница.
Из года в год чудесный плодНа дереве растет, брат.Кто съел его, тот сознает,Что человек — не скот, брат.
Его вкусить холопу дай —Он станет благороднымИ свой разделит каравайС товарищем голодным.
Дороже клада для меняФранцузский этот плод, брат.Он красит щеки в цвет огня,Здоровье нам дает, брат.
Он проясняет мутный взгляд,Вливает в мышцы силу.Зато предателям он — яд:Он сводит их в могилу!
Благословение тому,Кто, пожалев народы,Впервые в галльскую тюрьмуПринес росток свободы.
Поила доблесть в жаркий деньЗаветный тот росток, брат,И он свою раскинул сеньНа запад и восток, брат.
Но юной жизни торжествуГрозил порок тлетворныйГубил весеннюю листвуЧервяк в парче придворной
У деревца хотел БурбонПодрезать корешки, брат.За это сам лишился онКороны и башки, брат!
Тогда поклялся злобный сброд,Собранье всех пороков,Что деревцо не доживетДо поздних, зрелых соков.
Немало гончих собралосьСо всех концов земли, брат.Но злое дело сорвалось, —Жалели, что пошли, брат!
Скликает всех своих сыновСвобода молодая.Они идут на бранный зов,Отвагою пылая.
Новорожденный весь народВстает под звон мечей, брат.Бегут наемники вразброд,Вся свора палачей, брат.
Британский край! Хорош твой дуб,Твой стройный тополь — тоже.И ты на шутки был не скуп,Когда ты был моложе.
Богатым лесом ты одет —И дубом, и сосной, брат.Но дерева свободы нетВ твоей семье лесной, брат!
А без него нам свет не милИ горек хлеб голодный.Мы выбиваемся из силНа борозде бесплодной.
Питаем мы своим горбомПотомственных воров, брат,И лишь за гробом отдохнемОт всех своих трудов, брат.
Но верю я: настанет день, —И он не за горами, —Когда листвы волшебной сеньРаскинется над нами.
Забудут рабство и нуждуНароды и края, брат.И будут люди жить в ладу,Как дружная семья, брат!
О плохих дорогах
Я ехал к вам то вплавь, то вбродМеня хранили боги.Не любит местный ваш народЧинить свои дороги.
Строку из библии прочти,О город многогрешный:Коль ты не выпрямишь пути,Пойдешь ты в ад кромешный!
К портрету духовного лица
Нет, у него не лживый взгляд.Его глаза не лгут.Они правдиво говорят,Что их владелец — плут!
Прижизненная эпитафия издателю
Здесь Джон покоится в тишиКонечно, только тело…Но, говорят, оно душиИ прежде не имело!
Был честный фермер мой отец
Был честный фермер мой отец.Он не имел достатка,Но от наследников своихОн требовал порядка.Учил достоинство хранить,Хоть нет гроша в карманах.Страшнее — чести изменить,Чем быть в отрепьях рваных!
Я в свет пустился без гроша,Но был беспечный малый.Богатым быть я не желал,Великим быть — пожалуй!Таланта не был я лишен,Был грамотен немножкоИ вот решил по мере силПробить себе дорожку.
И так и сяк пытался яПонравиться фортуне,Но все усилья и трудыМои остались втуне.То был врагами я побит,То предан был друзьямиИ вновь, достигнув высоты,Оказывался в яме.
В конце концов я был готовОставить попеченье.И по примеру мудрецовЯ вывел заключенье:В былом не знали мы добра,Не видим в предстоящем,А этот час — в руках у нас.Владей же настоящим!
Надежды нет, просвета нет,А есть нужда, забота.Ну что ж, покуда ты живешь,Без устали работай.Косить, пахать и боронитьЯ научился с детства.И это все, что мой отецОставил мне в наследство.
Так и живу — в нужде, в труде,Доволен передышкой.А хорошенько отдохнуКогда-нибудь под крышкой.Заботы завтрашнего дняМне сердца не тревожат.Мне дорог нынешний мой день,Покуда он не прожит!
Я так же весел, как монархВ наследственном чертоге,Хоть и становится судьбаМне поперек дороги.На завтра хлеба не даетМне эта злая скряга.Но нынче есть чего поесть, —И то уж это благо!
Беда, нужда крадут всегдаМой заработок скудный.Мой промах этому винойИль нрав мой безрассудный?И все же сердцу своемуВовеки не позволю яВпадать от временных невзгодВ тоску и меланхолию!
О ты, кто властен и богат!Намного ль ты счастливей?Стремится твой голодный взглядВперед — к двойной наживе.Пусть денег куры не клюютУ баловня удачи, —Простой, веселый, честный людТебя стократ богаче!
Эпитафия Вильяму Грэхему, эсквайру
