Читаем без скачивания Сталь и пепел - Львов Вадим

Пшеничный сплюнул на пол. Слюна пропиталась цементной пылью и пеплом, и Артём взяв бутылку с водой, тщательно прополоскал рот. Штаб бригады постоянно присылал одинаковые приказы- "держаться, держаться". А сколько можно держаться?

Ни майор Пшеничный, ни командир погибающей сейчас 194 мотострелковой бригады, полковник Угрюмов, ни тысячи пластунов, мотострелков, ополченцев, пограничников — дерущихся на заваленных камнями и трупами улицах горящего Хабаровска — не знали, что десять часов назад, пятый гвардейский и тридцать пятый армейский корпус, начали операцию "Звездопад". Корпуса ударили по сходящимся направлениям, стремясь отрезать всю массу войск НОАК Шеньянского округа скопившеюся, словно орда, на территории Маньчжурии.

Они, не знали, что восемьдесят первая, гвардейская механизированная бригада — уже пробила брешь в боевых порядках 64 общевойсковой армии НОАК[20]. Следом в брешь прорвались третья и двадцать первые гвардейские бригады. Китайцы, интенсивно развивали последние двадцать лет в северных районах дорожную сеть — теперь пришла пара за это платить. Тактические боевые группы прорвавшихся бригад, отчаянно маневрируя, стали скатывать китайскую армаду — словно ковёр.

У русских- был только один шанс, счастливо выкрутится из сложившейся стратегической ситуации. Ударить первыми. Ударить так, что бы красный дракон, сбитый с ног — уже не мог подняться в полный рост.

Польша. Окрестности Познани. 21 июля

Двенадцатую бригаду армейской авиации с пафосным названием "Крылья победы",из состава пятого корпуса US ARMY,расквартированного в Европе — перебросили в Польшу, одной из первых. Вместе со вторым кавалерийским полком[21]. Бронемашины "Страйкер" и ударные "Апачи",должны были, по замыслу генералов из ОКНШ- охладить горячие русские головы.

Капитан Роджер Логан, аккуратно, как на тренировке, приземлил свой AH-64D "Лонгбоу" на бетонную плиту, старого, оставшегося ещё со времён Варшавского пакта — военного аэродрома. Второй ударный батальон[22] на авиабазе Познань встречал лично командующий ВВС Польши, генерал брони Лех Малевский и целый сонм журналистов, политиков и толпа восторженных юных полячек. Польская "лёгкая кавалерия"[23]. Пока командир батальона, подполковник Томас Вулидж и большинство лётчиков, раздавали интервью и раскланивались с милыми мисс, Роджер и стрелок-оператор Марсель Гарсиа успели вылезти из кабины высокотехнологичной винтокрылой машины и преспокойно отправится в ближайший к лётному полю — казарме и местам общего пользования. Перелёт был долгим, надо было срочно размять кости и освободить организм от лишней жидкости.

Закончив свои дела, Роджер услышал по громкой связи объявление на плохом английском, что первый брифинг для пилотов батальона состоится только через два часа. Появилось свободное время. Можно либо поваляться на койке в офицерском блоке либо взять за жабры Гарсиа и забурится в ближайший бар. Промочить горло, пинтой местного пива. Но не больше. Дисциплина, и всё такое.

В баре, помимо толпы солдат и сержантов из наземного технического персонала бригады, восседал сам Уильям Тэлбот- начальник разведки бригады и пожалуй самый авторитетный офицер. На штабную должность Тэлбот был переведён с должности командира штурмового батальона "Черных ястребов"[24]. Знаменит Тэлбот был трёмя вещами- систематическими нарушениями дисциплины, виртуозным пилотированием вертолёта, с умением посадить перегруженную или повреждённую машину на "носовой платок" и постоянными разводами с очередными жёнами. За что имел прозвище "Крылатый жеребец" или просто "Жеребец". Ещё у Уильяма была хорошая привычка. Он спасал задницы экипажей сбитых ударных вертолётов. Именно ребята из третьего штурмового батальона на своих безотказных UH-60 приходили на помощь коллегам Логана — случись чего.

Сейчас Уильям сидел за боковым столиком с каким то мрачным, седым поляком в парадном мундире. Помимо кувшина с пивом на столе явственно виднелась пару бутылок с прозрачной жидкостью.

— Ха, кэп, смотрите — у Жеребца на столе — водка…Не рано ли?

Марсель Гарсиа — летал в паре с Роджером уже больше шести лет. Из восьми, которые Роджер провёл за штурвалом "Апача". За эти годы, тонкий и холодный, как исландская ледышка Логан и горячий словно перец чили, упитанный Гарсиа — образовали сплочённый боевой организм. Пухлый Гарсиа — вообще не интересовали книги, которыми зачитывался Логан — он любил холодное пиво, горячее бурито и худеньких блондинок. Не любил — негров и баскетбол. Роджер же любил читать, белое или розовое вино, брюнеток и спокойно относился к любым расам. Раздолбай Марсель — преображался тогда, когда его ладони касались джойстиков управления вооружения. Здесь толстяку из Джорджии — было мало равных во всей бригаде. Минимум четыре раза, стрелок спасал жизнь Логану в горах треклятого Афганистана, в последний момент обнаруживая и уничтожая огневые точки талибов. Те словно крысы, умело маскировали мощные пулемёты возле своих нор, а пули из КПВТ,ДШК или их китайских копий обладали достаточной силой что бы прошить борта вертолёта насквозь с близкого расстояния. Но Марсель всегда обнаруживал эти смертоносные норы на пару секунд раньше, чем грязный палец талиба давил на гашетку пулемёта. Афганистан, хуже этого, по мнению Роджера — быть уже не могло. Горы, перепады температур, разряженный пыльный воздух, увечивший вертолётные двигатели и навороченную электронику за считанные месяцы. Тупое, тёмное, зверино-жестокое население. Нечистоплотные и подлые западноевропейские союзники, которые покупали за наличные "мирные недели" с талибами направляя их удары на американские и британские позиции. Хуже всего были местные кадры, найденные ЦРУ и армейской разведкой по тараканьим щелям, посаженные на место сбежавших в горы инсургентов. Где насобирали такой паноптикум — оставалось только гадать. Эти местные кадры гадили американцам и собственному народу так, будто их специально этому учили. Вреда от них было больше — чем от талибов, наркоторговцев и европейцев — вместе взятых.

Когда Логан и Гарсия подошли к столику, Тэлбот улыбнулся и сказал

— Вот и наши бравые парни из второго ударного батальона. Мистер Карпински, обратите внимание — это самый лучший экипаж старины Вулиджа. Просто асы- видели бы вы, сэр, что они творили под Кандагаром в две тысячи седьмом. Видишь- они тоже умудрились улизнуть с помпезной встречи в ближайший бар.

Поляк поднял на вертолётчиков, абсолютно трезвые и злые глаза и криво усмехнулся. Затем протянул американцам руку.

— Подполковник Томаш Карпинский. Заместитель коменданта авиабазы. Тут Логан обратил внимание на изящную трость, прислонённую к стулу со стороны поляка.

— Мы с Томасом, сказал Тэлбот, почти два года вместе в Ираке прослужили. Он такой же пилот, как и мы. Летал на "Соколе". Отчаянный пилот..

— Летал. Прервал поляк поток красноречия Уильяма. Сейчас- я обычная штабная крыса. Карпинский снова криво ухмыльнулся и мгновенно проглотил рюмку водки.

Мда, так много и так рано — умеют пить только славяне. Логан взял кружку пива, и едва сделал глоток, как Карпинский спросил каким то низким, рокочущим голосом.

— Значит, на помощь прибыли? Томаш уже изрядно набрался.

Логану не понравился тон, взятый поляком но Тэлбот как будто, этого не замечал.

— Ага. Обрежем когти русскому медведю. А из его лап- сделаем обереги от злых духов. как у настоящих индейцев. Засмеялся Тэлбот.

— Раньше надо было, Вилли… Раньше. Горько протянул Карпинский. Два года назад. Когда был реальный шанс удержать медведя в его вонючей берлоге…Но вы, американцы, предпочли решать свои проблемы с Гомесом… А нас здесь…

Логан вспыхнул, хотел было оборвать поддатого поляка. Но почувствовал сильный тычёк под столом своей ляжки — рукой Тэлбота. Скосив глаза, Роджер увидел перекошенные губы Уильяма и понял, что встревать в разговор не стоит.

— Ты Вилли, видел, что москали творили у нас в Польше? Съезди в Варшаву, посмотри, что стало с городом после бомбёжек и артобстрелов. Затем возьми вот этих панов, Карпински пьяно мотнул головой в сторону Логана головой. И езжайте на север, панове, посмотрите на руины Эльблонга, Ольштына. Там сейчас кое что строят, но денег в бюджете нет. Здесь, в Познани — триста тысяч беженцев, панове…Когда они вернутся — этого никто не знает. И снова — запахло войной.

— Успокойся, Томас. Мы здесь, и ты знаешь, мы союзников не бросаем…

— Слишком поздно. Мы твердили на всех заседания в Брюсселе — что надо держать русских в узде. А вы, немцы, французы, итальянцы — хотели с ними сотрудничать. Вам ваши игры с Кремлём тогда были важнее союзников. Потом была Украина, Вилли- вы опять ничем не помогли. Когда мой вертолёт сшибли над Полесьем я чуть не отдал концы. Оставил там в этих чёртовых украинских чащобах — свою ногу. Если бы не брат жены, с его связями, выкинули бы меня, одноногого из армии на улицу…