– Похоже, тут какой-то телефончик, – пробормотал оперативник. – Номер сотового телефона.
И он тут же набрал одиннадцать цифр. Трубку взял мужчина. Снять-то он снял, но был страшно зол.
Еще бы, разбудили бедолагу, когда он досматривал последний, самый сладкий сон. Услышав, что его беспокоят из милиции, он не стал любезней.
– Елена Пахомова? – отрывисто переспросил он. – Нет, не помню такую.
– Но у нее в сумочке мы нашли ваш номер телефона.
– Ну и что? Я не помню имен девиц, с которыми сплю. Что уж там говорить про их фамилии!
– Постарайтесь вспомнить. Такая миловидная девушка, студентка.
– Не помню! Студентка – это не школьница. Вот если бы она была школьницей, возможно, я бы ее и запомнил.
И мужик бросил трубку. Повторная попытка дозвониться до него ни к чему не привела. Мужик просто вырубил свой телефон.
– Кобель! – обозлился румяный. – Зона по тебе плачет! Школьницу ему подавай! Педофил фигов!
Так ругаясь, оперативники продолжили осмотр ридикюля.
Одна ярко-алая губная помада. Водостойкая тушь для ресниц. И все. Больше в ридикюльчик ничего бы и не поместилось. Такой он был крохотный.
Итак, ридикюльчик себя исчерпал совершенно. И что делать дальше, явно не представлял никто из ментов. Больше зацепок у них не было.
Глава 3
И через несколько часов вся ментовская команда все так же в полном составе неотступно стояла над Лесей и предлагала ей чистосердечно раскаяться. Леся упорно отказывалась. Растерянные менты предлагали Лесе неслыханные по щедрости дары, обещая скосить ей срок, скорую амнистию, хорошую камеру и совсем не злых надзирателей. Леся не соблазнялась. Плакала. И требовала адвоката. И вдруг зазвонил телефон круглощекого оперативника.
– Алло, – ответил он. – Да, это я вам звонил. Вот как! Вспомнили! Да, да! Елена Пахомова. И что же? Да. Понятно. Как интересно! А вы уверены?
Трубка что-то возбужденно заговорила в ответ. Круглощекий слушал молча. Слушал долго. Томительно долго для подруг. Потом коротко поблагодарил собеседника и повернулся к Лесе:
– Вы свободны.
– Что?
– Вы свободны.
Леся ушам своим не верила. Ее отпускают? Но как? Почему?
– Что произошло?
– Я вам сказал, что вы свободны! – внезапно обозлился на нее мент. – Чего вам еще надо? Идите себе!
– Но я… Я ничего не понимаю.
– Вам и не надо.
Кира потянула подругу за руку.
– Пойдем.
– Не пойду! – внезапно уперлась Леся. – Вдруг они потом передумают! Я имею право знать, что произошло!
Круглощекий устало вздохнул. Потер виски и неожиданно совсем по-человечески пожаловался:
– Замордовался я тут с вами, с бабами. Одни из ревности за мужиками с топором гоняются, другие на соперницу с молотком кидаются, третьи сами себе вены от несчастной любви режут. И чего вам всем неймется? Завели бы себе нормальных мужиков, родили детей и сидели бы по домам. Так нет же! Любовь им подавай! Страсть! Страдания!
Подруги изумленно переглянулись. К чему это он? Оказалось, вот к чему:
– Эта ваша Пахомова, оказывается, отлично знала потерпевшего. И не просто знала, а жила с ним в гражданском браке. Потом она ему надоела, и он ее бросил. А она вместо того, чтобы смириться и найти себе другого парня, стала преследовать потерпевшего.
– Зачем?
– Откуда я знаю? Дура, наверное.
– А как преследовала?
– Угрожала ему. Твердила, что если он к ней не вернется, то она его своими руками порешит. М-м-м…
– И что еще?
– Мол, если не с ней, то и ни с кем другим. И если она поймает его с другой, то ему точно не жить.
Подруги снова переглянулись. На этот раз тревожно. Выходит, убийца Алекса – эта Елена? Она проникла в гостиничный номер следом за Лесей и Алексом. И из ревности убила мужчину. Именно ее видел портье в половине четвертого утра. Ее, а не Лесю.
– Похоже, что так, – печально произнес оперативник.
Печалился он потому, что не хотел расставаться с Лесей. Из рук уплывала подозреваемая и просто красивая девушка.
– Наверное, придется вас отпустить. Конечно, это не мне решать, но думаю, что следователь скажет то же самое.
Следователь так и сказал. И еще прибавил:
– Не звери же мы в самом-то деле. Не станем же мы держать такую симпатичную девушку в камере. Никуда вы от нас не денетесь. Вот, подпишитесь тут на бумажке. И будьте свободны.
– А что это? – подозрительно осведомилась Леся. – Что это за бумажка такая?
– Вам нельзя покидать пределы нашего города на все то время, пока будет длиться следствие по этому делу.
– А!.. Подписка о невыезде?
– Именно. Камеры переполнены. Так что я считаю, вам лучше посидеть пока дома. Заодно по-отечески вам советую: пересмотрите свои взгляды на жизнь.
– Как это? – удивилась Леся.
– Вы оказались не в том месте и не в то время.
– Это случайность!
– Случайности не случайны, – многозначительно произнес следователь. – И если бы я вам сказал, сколько невиновных людей сидят в камерах и ждут своей участи по куда менее значительным обвинениям, у вас бы волосы на голове встали дыбом!
И на прощание, уже пожав руки обеим девушкам, следователь добавил:
– А еще скажите спасибо, что на орудии убийства не нашлось ваших отпечатков. А то никакие свидетельские показания вас бы не спасли.
– Как не нашлись? – изумилась Леся. – На ноже не было моих отпечатков? Но я же его трогала! Можно сказать, весь заляпала!
– Да, вы это говорили. И раз трогали, отпечатки должны были быть.
– Так как же их там не оказалось?
– Понимаете… Там вообще не было никаких ваших отпечатков.
– Их стерли?
– Полагаю, что так.
– Стер убийца! – воскликнула Леся. – Или вы все еще подозреваете, что это могла быть я?
– Нет, нет, – поспешно произнес следователь. – Вы не могли.
– Почему вы так решили?
– Потому что вы спали.
– Ну да, – слегка растерялась Леся. – Верно. Хотя постойте! Это же я вам так сказала. Но почему вы мне верите? Ведь я могла вам и соврать.
Кира ущипнула ее за руку и зашипела:
– Что ты болтаешь, несчастная? Тебе что, понравилось в КПЗ? Хочешь остаться тут еще на денек-другой? Или предпочитаешь сразу отправиться в СИЗО?
Леся не успела ответить. Потому что следователь в этот момент заговорил вновь. Теперь голос его звучал даже вроде бы смущенно.
– Наверное, – произнес он, – я должен был перед вами извиниться.
– За что?
– Думаю, что то время, которое вы провели у нас, было не слишком приятным для вас.
– Да уж. Курортом я бы это не назвала.
– А между тем вы говорили правду. В бокале с вашими отпечатками пальцев в остатках вина мы нашли лошадиную дозу снотворного. Если бы вы выпили хотя бы один глоток, то должны были проспать много часов.
– Я до сих пор чувствую, что меня временами клонит в сон, – призналась Леся.
– Не знаю, с какими намерениями потерпевший подсыпал вам в вино снотворное, но не думаю, что они были у него благими.
Леся тоже так не думала. И еще она думала, что этот Алекс был далеко не так хорош, как показался ей на первый взгляд. Хорошие мальчики снотворное в вино своим случайным подружкам не подсыпают. Следователь совершенно прав. На уме у Алекса было явно дурное. Но учитывая, сколько времени провела Леся в отрубе, он мог это дурное осуществить.
– Но как же так? – пробормотала Леся. – Если я спала, то как же я могла сначала выйти из отеля под ручку Алексом, а потом с ним же вместе и вернуться?
– Во-первых, никто не видел, как вы выходили. Портье видел только то, как вы входили.
– Но ведь входила же!
– Это могли быть и не вы. Елена Пахомова, если вы заметили, сильно похожа на вас. Сонный портье мог вас с ней запросто перепутать. Алекс провел свою старую знакомую в свой номер, там она увидела на кровати вас спящую. Схватила со стола нож и… Дальше, думаю, вам и самим понятно.
Действительно! Как все просто! Только зачем Алекс приволок эту Пахомову к себе в номер, отлично зная, что там в его кровати уже лежит Леся? Он был полным идиотом? Не понимал, какой эффект это зрелище могло оказать на ревнивую Пахомову? Или Алексу нравилось дразнить судьбу? Бывают такие люди, которым просто не живется спокойно. Если у них все идет ровно и гладко, то они сами ищут себе приключений на голову.
Выйдя «на свободу», подруги кинулись друг другу на шею. Охватившая их радость искала выхода.
– Свободна! – ликовала Леся. – Свободна!
Кира прыгала рядом с ней, визжала и хлопала в ладоши. Наверное, со стороны обе подруги казались слегка чокнутыми. Потому что проходящие мимо граждане одаривали их весьма странными и даже испуганными взглядами и шарахались от них в сторону. Но девушкам было все равно. Они ликовали. И никто им в этом не мог помешать.
Однако уже по дороге домой их радужное настроение потихоньку пошло на убыль. Гнетущие мысли полезли в голову. Подписка о невыезде и пока что до конца не снятое с Леси подозрение неумолимо маячили на периферии сознания. И не позволяли в полной мере ощутить радость свободы.
