– само очарование. Слава богу, что она унаследовала внешность от папы, а не от своей стервы-мамаши.
К счастью, я не успеваю больше ничего услышать про очаровательную маленькую девочку, потому что входная дверь открывается, и в дом заходит группка мужчин. И один очень милый девятилетний мальчик.
– Тетя Пайпер! – Мэддокс подбегает ко мне и прыгает ко мне в объятия.
– Бешеный Макс! – Я крепко обнимаю его и кружу по комнате. С Мэддоксом у меня связаны прекрасные воспоминания. Бэйлор родила его, когда ей было девятнадцать. Она вернулась домой, чтобы работать в ресторане «У Митчелла» и закончить образование, так что ей постоянно требовалась моя помощь. Мне тогда было всего четырнадцать, но я была его основной няней. Пока не уехала. Но тех нескольких лет оказалось достаточно, чтобы между нами сформировалась крепкая связь. Мэддокс – единственный ребенок, которого я по-настоящему люблю. То есть да, мне, конечно, нравятся другие дети. Но между нами никогда не будет такой связи, как между мной и Мэддоксом.
Мы с Мэддоксом обмениваемся новостями, а остальные снимают куртки и подходят за едой. Неудивительно, что они заказали так много.
Гэвин крепко меня обнимает. Мы встречались всего однажды – на их с Бэйлор свадьбе, – но он муж моей сестры, поэтому я позволяю ему так себя обнимать. Потом Скайлар знакомит меня с Гриффином, который горячо благодарит меня за то, что я вернулась, чтобы помочь им организовать столь важное для них событие.
Мейсон приподнимает подбородок в знак привествия. Никаких объятий. Никакого пожатия его необычайно большой руки. Даже ни слова приветствия. Да уж, он и правда мудак. Ну что ж, оно и к лучшему. Я тоже не хочу с ним общаться. Ни о чем, что выходит за рамки обязанностей, возложенных на нас Скайлар и Гриффином.
Бэйлор кладет Джордан на игровой коврик, и девочка начинает играть с игрушками, подвешенными на уровне ее глаз.
– Гэвин, Пайпер хочет поучаствовать в Бостонском марафоне. У тебя есть какие-нибудь связи в студии, чтобы помочь ей зарегистрироваться?
Гэвин размышляет над вопросом Бэйлор, потом качает головой.
– Я поспрашиваю, но вряд ли. Мы много работали с Нью-Йоркским марафоном. – Он поворачивается ко мне: – Жалко, что ты его пропустила – он был в прошлом месяце, – туда я бы точно смог тебя записать.
Гэвин указывает вилкой на Мейсона.
– Может, ты, Мейсон? «Джайентс» не могут ее зарегистрировать?
Мейсон бросает на Гэвина убийственный взгляд. Из его глаз летят копья, словно Гэвин попросил его отрезать свою бросающую руку. Потом Мейсон поворачивается ко мне. Внимательно разглядывает мои двухцветные волосы. Останавливает взгляд на пирсинге в носу.
– Хочешь сказать, что ты спортсменка?
От такого невежливого вопроса у меня отвисает челюсть.
– Я не спортсменка, а бегунья. – Я ненадолго прикрываю глаза, осознавая поэтическую точность этого утверждения.
Мейсон качает головой:
– Ты не спортсменка. У спортсменов не бывает пирсинга в носу, неоновых ногтей и волос непонятного цвета. И у тебя слишком короткие ноги – вряд ли у тебя хорошее квалификационное время. Ты же знаешь, что для участия в марафоне нужно хорошее квалификационное время, да?
Я удерживаюсь от того, чтобы его обматерить, – по той причине, что на кухне сидит мой впечатлительный девятилетний племянник. Вместо этого я спокойно наливаю себе еще глоток шампанского и залпом его выпиваю.
– К тому же спортсмены не пьют, как матросы в отпуске, – добавляет он.
Ну все! Я подхожу к Мэддоксу сзади и закрываю ему уши ладонями.
– Ты ни черта обо мне не знаешь, Мейсон. Как ты смеешь предполагать, что, раз я немного отличаюсь от других, у меня не может быть ничего общего с таким человеком, как ты? А ты, как мне теперь известно, самовлюбленный, жаждущий славы кобель с крошечным членом и крышесносной машиной для привлечения всего, у чего имеется вагина. Так вот слушай сюда, Дикс, и слушай меня внимательно. Я зарегистрирована в АММ. Впрочем, твоему мозгу размером с горошинку, наверное, неизвестно, что это Ассоциация международных марафонов. Уверяю тебя, что у меня более чем достаточно сертифицированных квалификационных времен, чтобы участвовать в Бостонском марафоне. Я даже уверена, что эта маленькая девушка с короткими ногами и пирсингом в носу легко побьет марафонское время такого крупного эгоистичного парня с мозолистыми руками, как ты.
Я убираю ладони от ушей Мэддокса, целую его в макушку и отхожу. И тут я замечаю, что все в комнате молчат, а все взгляды прикованы ко мне и Мейсону.
Мейсон подходит к Мэддоксу, взъерошивает ему волосы и закрывает его уши ладонями точно так же, как только что сделала я.
– Я готовился к марафону все межсезонье. И да, я могу тебя зарегистрировать. Так что, Пайпер Митчелл, игра, черт возьми, начинается!
Он подходит к холодильнику и достает себе пиво. Его выцветшие тесные джинсы подчеркивают узкую талию и мускулистые бедра. Он залпом выпивает полбутылки, а остальные в изумлении молча на него смотрят.
– Я даже позволю тебе заниматься со своим тренером в спортзале, – добавляет он. – Она тебе понравится. У нее тоже странные волосы и пирсинг.
Он берет под мышку неначатую коробку с едой. Потом допивает пиво, выбрасывает пустую бутылку и идет к двери.
– А теперь прошу прощения, но мне нужно забрать Хейли. В эти выходные она у меня.
Он берется за ручку двери и оборачивается ко мне:
– Можешь начать в понедельник. Когда придешь в себя после смены часовых поясов. Но – ради всего святого! – прекрати пить.
После того как Мейсон уходит, я еще долго смотрю на закрытую дверь. Потом поворачиваюсь к сестрам, которые смотрят на меня, открыв рты.
– Ну вы только подумайте! Это мне надо перестать пить?! Он только что выдул целую бутылку пива. И как вы только его терпите?
Я подхожу и наливаю себе еще бокал шампанского – просто из вредности, хотя прекрасно знаю, что утром у меня будет тяжелое похмелье.
Я опираюсь на стойку и делаю глоток шипучей жидкости. Потом замечаю, что в комнате по-прежнему так тихо, что слышно, как муха пролетит.
– Он тебе нравится! – Скайлар улыбается до ушей и чуть не подпрыгивает на кресле. – О боже, Пайпер, тебе нравится мальчик! Ты не лесбиянка.
После ее слов шампанское струей выливается у меня изо рта.
– Лесбиянка… Вы думали, что я лесбиянка? – Я перевожу взгляд со Скайлар на Бэйлор и оцениваю их реакцию.
– Ну, ты никогда даже не упоминала никаких парней. Казалось, ты всегда испытываешь такую… неприязнь к мужчинам, – объясняет Бэйлор. – И к тому же Чарли…
– Она моя лучшая подруга, – заявляю я. – А не
