в историю. Началось это давно. В пятьдесят втором на престол взошёл мой отец Павел Михайлович, это и положило начало нынешнему раздору. Трон должен был достаться моему дяде, Николаю, однако тот отрёкся. Времена тогда были сложные, тьма распространялась так быстро, что многие думали — человечеству конец. Николай Михайлович не захотел сесть на престол, посчитав, что не сможет руководить государством в столь трудной ситуации. Всю ответственность пришлось взять на себя отцу. А теперь несколько аристократических родов вдруг решили, что следующим императором должен был стать не Александр, а мой двоюродный брат Фёдор Николаевич — сын отрёкшегося некогда Николая Михайловича. Но ведь тот добровольно отдал власть брату, значит, законный император — Александр. Однако наши противники почему-то считают иначе и даже, представьте себе, строят планы, как свергнуть государя и возвести на престол Фёдора. Куда это годится? Отсюда и проистекают наши и ваши беды.
— Ваше Высочество, ну а я-то здесь причём? — я в целом имел некие догадки, как заговор связан лично со мной, но хотел услышать из первых уст.
— А при том, Алексей Михайлович, что в вас видят сторонника моего брата. Они напуганы вашей силой, считают, что вы помешаете им, и потому хотят заранее убрать вас с дороги. И говорит это лишь об одном: наши враги не только строят козни, но уже и претворяют в жизнь свои коварные замыслы. И я очень рад, что эти негодяи не смогли причинить вам вред. Зато теперь в наших руках оказались те, кто приведёт нас к лидерам заговора. Неклюдовы, Трубецкие и Морозовы всегда поддерживали Николая Михайловича, а потом — Фёдора. Не удивительно, что они даже здесь объединились, чтобы претворить в жизнь свой кованый замысел. С ними надо держать ухо востро. Конечно же, мы не можем огульно обвинить всех членов этих родов, но среди них есть и предатели, которых мы найдём и накажем. Неклюдов и все, кто участвовали в покушении, так же ответят за своё преступление. Вам, Алексей Михайлович, придётся дать показания в суде. Вы же у нас, получается, и потерпевший, и главный свидетель.
— Если надо, я, конечно же, выступлю в суде. Неклюдова же казнят, надеюсь?
— Покушение на убийство, гибель из-за злого умысла нескольких гвардейских офицеров, участие в сговоре против государя — всё это, без сомнения, тянет на смертную казнь. Но прежде ему придётся рассказать о том, чьи указания он выполняет.
— Теперь вы всё знаете, Алексей, — улыбнулась Романова. — Посвящены, можно сказать, в дворцовые интриги.
— Это точно, — усмехнулся я. — Чего я меньше всего хотел. Вот зачем мне всё это, спрашивается?
— Лично у меня тоже нет никакого желания разбираться с заговорщиками, но ситуация складывается именно таким образом, и мы обязаны реагировать, — проговорил Дмитрий Павлович. — Императору грозит опасность, заговорщики желают подорвать государственные устои, и это коснётся всех нас, хотим мы этого или нет. Ведь если в стране начнётся хаос, пострадают все.
— Тут я с вами полностью согласен.
— А вы, между прочим, времени зря не теряли, смотрю, — переключился на другую тему великий князь. — Слышал, подвиги продолжаете совершать. Недавно ещё одного повелителя уничтожили.
— Так если б я один, Ваше Высочество. Весь батальон сражался. И подвиг общий, получается.
— В любом случае, вы отлично проявили себя и достойны высокой награды. Я уже подписал приказ о вашем повышении. Более того, ваша фамилия есть в списке тех, кто по осени получит земельные надел. У Александра Павловича большие планы на эти края. Отстроить города, возродить сельское хозяйство и промышленность. Не всё сразу, конечно, но и экономическая сфера будет развиваться. И нам нужны надёжные люди, которые помогут восстановить Сибирь.
— Тут я полностью на вашей стороне. Надо возвращать жизнь в эти края. Главное, чтобы дело пошло дальше намерений.
— Неужели вы сомневаетесь? После всего, что уже сделано?
Я не успел ответить, поскольку на отвлекли долетавшие с улицы шум, крики, грохот. Мы втроём вскочили с диванов и выбежали на наружную лестницу. Отсюда ничего не было видно, поэтому мы спустились и помчались за угол, откуда и доносились звуки, похожие на треск ломающихся булыжников. Правда, они смолкли раньше, чем мы увидели, что происходит.
Рядом со входом в штаб лежали несколько солдат: один был неподвижен, другие поднимались на ноги. На стене виднелись вмятины от ударов чего-то тяжёлого, на земле валялись каменные обломки. Похоже, здесь произошла магическая драка.
— Неклюдов удрал! — крикнул поднявшийся на ноги прапорщик.
— Где он⁈ — рявкнул Дмитрий Павлович.
— Туда побежал, Ваше Высочество, — прапорщик указал на проход между казармой и штабом. — К западным воротам.
— Все за мной! — Дмитрий Павлович ринулся за беглецом, полковник Романова и солдаты, которые успели подняться на ноги — тоже.
Побежал и я, быстро догадался, что происходит. Неклюдова пришли арестовывать, но он каким-то образом отбился и удрал. Я же совсем не хотел, чтобы эта сволочь ушла от правосудия.
Пробежав мимо модульных строений, мы оказались на дороге между рядами солдатских палаток. Улица вела прямиком к западным воротам.
Неклюдов был уже рядом с ними. Он как раз добрался до пропускного пункта. Ворота эти обычно держали закрытыми, вот и сейчас они стали препятствием для беглеца. А поскольку их укрепляли руны, с помощью магии их быстро не разрушишь. Но Неклюдов легко вышел из затруднительного положения: под ним выросла каменная гряда, поднявшая его выше ворот, и он спрыгнул на противоположную сторону.
— Он уходит, что б его! Быстрее! — закричал своим зычным голосом Дмитрий Павлович.
Враг получил фору, мы могли и не догнать его. Убежит в тайгу — и поди найди там его.
Я быстро сообразил, что делать: превратился в тёмную дымку и двумя рывками с считанные секунды добрался до КПП. Направил потоки воздуха в дорогу, меня подбросило над землёй. Приземлился я уже за воротам.
В это время Неклюдов вытаскивал какого-то солдата из стоящего неподалёку военного «Оникса». Поблизости никого не было. Обычно все заезжали в лагерь через южные ворота. Здесь же стояли только пара грузовиков и всякая строительная техника.
За руль генерал сесть не успел. Я оказался рядом и воздушным ударом отшвырнул его от машины.
— Ну что, восторжествовала справедливость? — я не удержался от того, чтобы позлорадствовать над этой сволочью.
— Живым не возьмёшь, тварь тёмная! — Неклюдов создал и швырнул в меня несколько булыжников, которые растворились в
