скорость при такой работе падает и реакция замедляется. Поэтому спарринг-партнер из своей же весовой — то, что доктор прописал.
А вашему Артему разве спарринг-партнер не нужен? Погоняю его, сам подтянусь, — я расплылся в невинной улыбке. — Или еще пригожусь как-нибудь.
Тренер снова покосился на меня, чуть удивленно. Но никак мои слова не прокомментировал.
— Хм. Поговорить-то я про тебя поговорю. Но ручаться ни за что не стану. Хотя ты парень со своей изюминкой, и в зал тебе надо походить. Так что ты приходи, если Ромка, то есть Роман Альбертович, будет не против.
— А скажите, от кого решение зависит, от Тамары Ипполитовны? — уточнил я.
— Если бы! От директора зависит, а с ним любое дело делать через… — тренер осекся, махнул рукой и пробурчал себе под нос: — Вот пил бы я так… а у меня даже бутылки нету.
Вон оно что. Ну, если вопрос записи меня в секцию стоит бутылки водки, надо будет как-нибудь раздобыть. Где, правда, взять водку в пионерском лагере? У того же директора разве что, но не подгонишь же ему собственное пойло. В общем, надо поразмыслить на досуге. Сейчас же я, по сути, получил то, что хотел, сам тренер был не против моих занятий в его секции. Так что теперь — полный газ.
— Ну, доволен, Шахматист?
Я закивал.
— Спасибо за доверие!
— Иди, тебя дружок твой тут уже искал.
— Это какой?
— Сынок нашей поварихи. Имя из головы вылетело.
Тренер развернулся, сделал погромче приемник и вернулся к своим делам. Интересно, зачем меня толстяк искал, что аж в зал пошел? Я вышел на улицу, и ответ не заставил себя долго ждать.
Из-за угла корпуса послышался совсем слабенький свист.
— Мих! Мих, сюда иди!
Я сразу узнал голос шебутного толстяка, зашел за угол и увидел Сеню собственной персоной.
— Ты че по углам шкеришься?
— Да дело секретное! Особой важности.
Выглядел толстяк возбужденно, как, впрочем, почти всегда.
— Ну выкладывай, помозгуем.
Он набрал полную грудь воздуха и затараторил на выдохе:
— Помощь твоя нужна! Тут неподалеку одно местечко есть, о котором никто не знает… красотища, блин! Берег реки, холмик, ивы свисают. Ты еще спрашивал, куда я все время езжу, так вот — туда! Знаешь, как там классно книжки читать!
— Так, а от меня что нужно? У меня времени читать нет. Так что как-нибудь без меня, но за приглашение спасибо.
— Да ты не понял!
— Так говори понятнее.
Сеня быстро облизал губы, щеки у него мигом залило румянцем. Раз такая реакция, то вопрос действительно деликатный.
— Короче, мне тут одна девчонка понравилась, хочу ей свидание провести. Пикник и все такое, — признался он. — И лучше этого места не найти!
Я хотел спросить, как могу в этом помочь, так как по прежнему не понимал, чего от меня хочет толстяк. Я же не Сирано, чтобы на свиданиях дежурить с подсказками. Но Сеня сунул руку за пазуху и вытащил оттуда сердечко из кусочка сосновой коры. Такое я уже видел, когда только тут появился, причем в собственной тумбочке.
— Короче, дело такое, ты ведь мелкий… не обижайся только! В общем, поэтому я решил попросить тебя подложить вот это ей в тумбочку, — он протянул мне изделие, такие штуки пацаны вытачивали из фрагментов коры трением об асфальт. — Ты сделаешь это незаметно!
Я взял сердечко, повертел. Выточено безупречно, со знанием дела. Ещё один талант у Сени мне открылся. И надо сказать, что руки у Сени росли из того места, что надо. Сердечко получилось почти идеальной формы.
— Допустим, помогу, а что мне за это будет?
— Сахара дам погрызтьь!
Сеня вытащил вслед за сердечком рафинированный сахар, целую жменю. Опять, наверное, у мамки стянул в столовой. Вот говори не говори, а сисьски, налегая на сахар, точно не убавишь. Но не стану же я у него по карманам лазать с обысками. Ладно, с другой стороны, малый дает самое ценное, что только у него есть, значит, дело действительно важное. Да и мне помочь не в лом, Сеня — человек полезный и надежный. Заодно сам меньше сахара сожрет. Возможно.
— Идет, скажи кому класть? Тамаре? — я шутливо подмигнул.
— Ты че! — Сеня аж перекрестился и еще сильнее покраснел. — Вике, из девчачьего отряда…
Я попытался вспомнить, что за Вика, но как-то не вышло. А вообще забавно так, не один Лев, оказывается, по гимнасткам сохнет.
— У нее тумбочка вторая от двери, со стороны окна.
— Не вопрос, а как твоя Вика узнает, куда и когда идти?
Я спрятал деревянное сердечко в карман. На нем действительно не было имени ни адресата, ни отправителя. Ну и никакой информации о месте и времени встречи.
— Вот так, — Сеня достал следом конверт с приклеенной на нем маркой с рисунком советской автоматической станции «Луна». — Тут все написано.
— Угу… вторая тумбочка от двери со стороны окна, верно запомнил?
— Да, да!
Он уже разве что не подпрыгивал.
— Сахар давай, — я вытянул руку ладонью вверх.
— Так ты еще ни сделал ни фига, — возмутился Сеня.
— Утром деньги, вечером стулья, фирштейн?
Сеня со вздохом положил на мою ладонь рафинад. Несколько кусочков, но явно не все.
— Не катит, давай все, что есть.
— Ну бли-и-ин…
— Ничего не знаю, будешь жрать сахар — и тогда не только сиськи вырастут, но и задница.
Толстяк помялся, но все же вытащил еще с десяток кубиков сахара. Правда, выражение лица его было такое, будто он желает мне этим сахаром подавиться.
Я рассовал рафинад по карманам. Есть этот сахар я точно не собирался.
— Только не читай! — попросил Сеня.
— Не имею привычки. Тем более, ты ж там, наверное, в любви признаешься?
— Не твое дело… — толстяк аж голову в плечи втянул.
Вот такая она первая любовь, лет через пять будет вспоминать о Вике с улыбкой на лице. Я потрепал Сеню за плечо, чтобы успокоить.
— Не дрейфь, мне как раз через девчачий корпус возвращаться, все будет. Ты, главное, свиданку так организуй, чтобы незабываемые впечатления остались.
На этом разошлись. Все корпуса в лагере имели типовую планировку, и палата девчонок располагалась также, как и моя палата. Залезть внутрь через окно и оставить записочку
