Читаем без скачивания Метро 2033: Степной дракон - Шамиль Алтамиров

«Раз не отказывается от еды, значит поправится», – обрадовался Назар, гладя Беса пока тот ел. Цирковые животные, которым выпадало подцепить какую-нибудь хворь, как правило перед смертью всегда отказывались от пищи – это Назар помнил хорошо. Правда этим знание о зверях и заканчивалось. Что будет делать, если Бесу станет хуже, он не знал, а лекарь Ернар уже далеко, в разоренном стойбище. Майка, кстати, в этом лучше разбиралась.

От мыслей о сестре в груди стало щемить. Особого плана по спасению Майки у Назара не было, главная цель найти. Шимун – владелец их цирка – любил повторять присказку: «Война план покажет». Вот и сейчас, срезая с куска сушеного, круто просоленного мяса тонкие полоски, Назар думал так же:

«Найду Майку, а там видно будет. Важно найти. Живую. Остальное переживем, ведь мы вместе…»

Несмотря на то, что наползали сумерки и стало отчетливо холодно, Назар огня решил не разводить. Костер впотьмах видно издалека, так зачем ненужное внимание привлекать? Поверх колючего шерстяного свитера – подарка от Ернара, Назар надел короткую войлочную куртку – тоже презент от старого лекаря. Промокшую от пота рубаху, в которой он провалялся, трясясь в лихорадке, старик забрал и сжег, заверив, что в ней поселились злые духи. Спорить не стал, хоть в духов, тем более злых, не верил. А вот в недобрых людей и всяких кровожадных тварей вполне уверовал.

Лошадь с хрустом обгладывала мелкие листочки с низкого кустика неподалеку. Волк, съев мясо и выпив полный котелок воды, растянулся на куске кошмы. Вылизывая передние лапы, он время от времени щелкал зубами, ловя насекомых в шерсти. Назар, сидя опершись на ружье и размышляя, не заметил, как задремал, сказались усталость и болезнь.

Встрепенулся от чудовищного грохота: небо озарила молния, закапал дождь. Наступила ночь, темно хоть глаз коли. Под вспышки грозовых разрядов спешно, практически на ощупь, стал собирать пожитки и ловить испуганно шарахавшегося коня. С трудом справившись с нервно ржущим животным и погрузив волка на повозку, поспешил вперед, надеясь найти укрытие. Дождь между тем зарядил всерьез и надолго. Поднялся ветер.

Природа разошлась не на шутку.

Назар, прикрывая лицо рукой от хлещущих с неба водяных струй, едва удерживал коня. Тот все время норовил то пуститься вскачь, то встать на дыбы, но упорно отказывался идти вперед. В темноте тянущиеся справа развалины за насыпью светились мягким, чуть пульсирующим светом. Что там могло быть, парень решил не узнавать, себе дороже. Но упрямое животное, несмотря на понукания и удары короткого хлыста, хоть боком, хоть задом, хотя бы на шаг, но двигалось именно к этой пульсирующей зелени!

Все вокруг озарила яркая вспышка. Синяя молния, промелькнув по небу быстрой змеей, ужалила одинокий столб, торчащий рядом с насыпью. Оглушительный хлопок ударил не то что по ушам, по голове! В стороны брызнул расплавленный металл, вымокший кустарник, вмиг став сухим, вспыхнул.

Испугавшись огня, конь встал на дыбы, выкинув всадника из седла. Не устояв на разъезжающихся в грязи ногах, лошадь перекувыркнулась через себя, ломая хлипкие оглобли повозки. Проворно подскочив, обезумевший конь опрометью бросился к насыпи, и, с хрустом продравшись через растущий кустарник, исчез в ярко-зеленой вспышке.

Назар только от злости пнул кочку, но за лошадью и пожитками не пошел, себе дороже: это свечение его пугало.

Зеленое свечение и зловещие развалины вместе с обезумевшим конем остались далеко позади. Проплутав под дождем почти до середины ночи, еле волоча повозку с остатками скарба и волком, Назар дотащился до неприметного строения у старой дороги. Сил идти дальше не осталось, вот упади Назар сию минуту, и никакая сила в мире не заставила бы уже его подняться.

«Нужно идти, еще немного… до сарая. Там сухо. И Бес. Беса под дождем бросать нельзя. Что Майка скажет по возвращении, если с блохозавром что-то случится?.. Надо собраться», – собрав оставшиеся крохи того, что принято называть «воля», Назар, крепче сжав ружье в мокрых и почти не гнущихся от холода пальцах, отправился на разведку.

Осторожно ступая по размокшей хляби, предварительно проверяя лужи, чтобы не нырнуть в такую с головой, Назар приблизился к строению. Это оказался хлипкий навес, едва прикрытый с трех сторон ржавыми листами железа. Укрытие так себе, но все же. Он и такому был рад.

«Осталось убедиться, что в домике никто не живет», – вспомнилась слышанная еще в убежище сказка про разумных мутантов, до поры до времени живших под одной крышей. Слиток стали, превращенный неизвестным мастером-оружейником в ружье двенадцатого калибра с выведенным белой краской номером «2» на спаянных горизонтально стволах, придавал Назару уверенности. Оружие вообще способно творить чудеса, делая храбреца из труса.

Вслушиваясь в дробный перестук капель по железу и вой ветра, пристально всматриваясь при каждой вспышке молнии в непонятное строение, Назар приблизился к входу. Двери у навеса не оказалось, только квадратная дыра. Льющиеся с неба струи заливали глаза, не давая разглядеть в кратких вспышках, что там внутри. Вдруг какой зубастой твари не захотелось мочить шкуру?

«Раз, два, три… – вспыхнула молния. – Раз, два, три – опять вспышка», – бушевавшая стихия огрызалась грозовыми разрядами почти с одинаковыми интервалами. Дождавшись, когда по прикидкам снова должно шарахнуть, Назар, приникнув к ложу старой двустволки, рванул вовнутрь. Заливший небо сине-желтый огонь на долгое мгновение разогнал темноту.

Пока вспышка не затухла, Назар запрыгнул под навес, готовый в любой момент выстрелить, но никого не обнаружил. Пусто.

Место оказалось обжитым, его посещали люди – по крайней мере, Назару хотелось так думать, что люди. У самого входа расположилось широкое, от стены до стены, старое кострище. А в глубине, почти у дальней стенки приютилось костровище поменьше, скорее даже очаг, обложенный крупными булыжниками с проволочной треногой для котелка или чайника. Было даже подобие топчана или лавки, скроенное из заржавленных уголков во всю правую от входа стену. Тут же, под лавкой, на подстилке из стальных прутьев притулилась большая вязанка сухих дров. Шмыгнув носом и все еще держа оружие наготове, Назар пошел за волком и поклажей.

Тяжелые капли выбивали дробь о жестяные стены и крышу, костер, разложенный у входа, терзал налетавший ветер. Пламя то приседало, то взвивалось к потолку мириадами искр, засыпая глаза горячим пеплом – Назар внутренне даже обрадовался, что под навесом в общем нечему гореть, все из железа. Промокшая одежда сушилась, развешанная на стенах. Подвесить над огнем свою куртку, свитер и штаны Назар не решился, мигом сгорят. А низкие кожаные сапоги, наоборот, устроил у самого костра, и из них от жара валил пар.

Несмотря на огонь, в железном сарае было до жути холодно, все тепло выдувало через щели и раззявленный вход. Поджав ноги, Назар, раздетый, сидел на полке обняв колени и стучал зубами. Время от времени его душил булькающий кашель, болезнь возвращалась. Бес забился в дальний угол, видимо от огня подальше, и, свернувшись калачиком на подстилке, как будто дремал. Правда чуткие уши волка жили своей жизнь, то и дело прислушиваясь к вою ветра за стеной, перестуку дождя и скрипу хлипкого убежища.

За полночь стихии надоело бушевать, и она успокоилась, следом стих ветер, а дождь из проливного превратился в тихо шелестящую морось. Жестяной навес наконец-то прогрелся. Назар натянул на себя все еще влажные вещи – неприятно, но не смертельно. От войлочной куртки нестерпимо воняло не мытой овцой. Хотя он с трудом представлял, как именно пахнет овца мытая. Усталость вновь навалилась тяжелым мешком, нестерпимо хотелось спать. Дважды ловил себя на том, что почти заснул, когда ружье, бряцнув о стену, выпало из рук.

«Вход загорожен повозкой и костром. Войти тихо не смогут», – Назар покосился на мирно спящего волка и потер кулаком глаза, в них будто песка насыпали! Решив, будь что будет, подбросил хворост в костер у двери и, улегшись на топчан, сразу же провалился в тяжелое забытье.

Очнулся будто от толчка, хотя вроде только смежил веки… Глаза спросонья еще привыкали к темноте, Назар сначала не понял, где очутился, понимание пришло чуть позже. Костер уже затух, лишь красные от жара угли отбрасывали странные блики на ржавые от потеков стены. С первого взгляда как будто стало темнее.

Назар лежал не шевелясь. Вроде явной угрозы нет, но ощущение чего-то не правильного и опасного, выработанное еще там, в подземелье Новосибирска, говорило об обратном. Назар прислушался: чуть слышно причмокивая во сне сопит Бес. Отдавая тепло, потрескивают в костре угли. Дождя не слышно, как не слышно и ветра.

Назар поежился от стылой струйки сквозняка, заползшего за шиворот. От давящей на уши тишины становилось не по себе. Тявкнул и завозился в темноте Бес. Назар вскочил с лежанки, чтобы прийти на помощь волку, но тут же шею сдавило обручем, раздирая кожу чуть не до мяса. Инстинктивно схватившись за шею, сразу же поранил руки в кровь – на петле были шипы. Назар в панике зашарил по колючей веревке, наплевав на боль, схватился над головой и принялся тянуть вниз, буквально повиснув всем весом. Но петля не собиралась сдаваться.