– Вот оно что, – произносит она. Теперь все становится на свои места: фильм 1980-х, там еще играет Майкл Джей Фокс. Она смотрела его в детстве. – Так что, мне называть тебя Крис?
– Да нет, – отмахивается он. – Марти совсем неплохо. – Он обводит взглядом комнату. – Представляю, как тяжело перезнакомиться с такой кучей народа за один вечер.
Глубоко вздохнув, она кивает:
– Это да. Но все очень милые.
– Подожди еще немного, – говорит Марти, вытаскивая банку из упаковки. – Скоро шагу будет некуда ступить, и ты начнешь всех выпроваживать.
Робби возвращается с банкой пива. Он смотрит на нее и на Марти, – они оба усмехаются в ответ, и Робби остается довольным.
– Я тут подумал, может, сходим втроем на концерт в следующий четверг? Марти, ты не против? Это та шотландская группа, которая нам всегда нравилась, там еще один парень бесится после каждой песни.
– Было бы здорово, – отвечает Марти и добавляет: – Но, боюсь, я не смогу.
– Только не говори, что у тебя опять работа.
– Ну, типа того.
Робби закатывает глаза, затем обращается к Дженн:
– Он неисправим, честное слово. Работа, работа, работа…
Марти раскачивается на носках.
– А если я скажу, что работаю в Нью-Йорке?
У Робби челюсть отвисла.
– Что за фигня?
– Ага, я получил там работу. Это компания по управлению активами.
– Дружище, – произносит Робби, расплываясь в улыбке, – да это же потрясающе! Ты ведь всегда хотел там работать!
– Поздравляю! – Дженн тоже улыбается.
– Спасибо, – отвечает Марти. – Ну что, будете приезжать ко мне в гости или как?
– И ты еще спрашиваешь! – восклицает Робби. Тут же по его лицу пробегает тень. – Но я буду чертовски скучать по тебе, старина.
У нее защемило в груди. Ее тронула такая любовь к другу.
– Я уверен, ты переживешь это как-нибудь, – отвечает Марти, но видно, что он тоже тронут.
– Погоди, – говорит Робби уже с другим выражением лица. – А что с той девушкой, Клэр? Я думал, у вас любовь.
Марти улыбается:
– Клэр замечательная, но, по-моему, любовь – это нечто большее, чем просто тусоваться с кем-то.
Робби качает головой, – как видно, он все еще под впечатлением.
– И почему я узнал об этом только сейчас?
– Ну, в последнее время ты был чем-то очень занят, – говорит Марти с огоньком в глазах.
Робби смотрит на Дженн и притягивает ее к себе. Словно в ответ на фразу Марти, он смотрит на нее с таким искренним, неподдельным обожанием, что у нее в животе снова запорхали бабочки.
Когда они наконец отрываются друг от друга и поворачиваются к Марти, он так внимательно на них смотрит, будто пытается понять, в чем тут дело.
Или понять меня?
Но секунду спустя из битком набитой кухни раздаются новые голоса, и Робби с Марти спешат туда, хохоча во все горло. Момент упущен.
Она делает глоток вина и улыбается, думая о том, как же ей нравится громкий, яркий мир Робби, полный вечеринок, путешествий и веселья.
Этот мир так далек от нее.
Иногда она задается вопросом, почему он вообще с ней.
Вдруг это просто очередная интрижка?
От этой мысли у нее внезапно кружится голова, и она стремительно шагает к раковине на кухне, кивая по пути новым знакомым. Достав из сушилки чистый стакан, она наливает воды и залпом выпивает. Ни с одним парнем у нее не было ничего подобного. Вся жизнь как будто перевернулась с ног на голову, и теперь непонятно, что к чему.
Сзади нее какой-то шорох, и вокруг ее талии снова обвиваются знакомые руки. Взглянув на отражение в окне, она видит Робби, уголки его губ приподняты. И она снова тает у него на груди.
– Смотри, – шепчет он и показывает вперед через ее плечо.
В кухонное окно летит вихрь снежинок, потом еще один. Она поворачивается к Робби, и он берет ее за руку.
– Идем, – говорит он и уводит ее из переполненной кухни в прокуренный коридор. Схватив ключи со столика в прихожей, он открывает дверь, они выходят на холодную лестничную клетку и спускаются на два пролета вниз, на первый этаж.
Вставив ржавый ключ в скважину обшарпанной двери, Робби толкает ее, и ледяной воздух тут же пробирает Дженн до костей. Вместо привычной зеленой лужайки она видит восхитительное сверкающее снежное одеяло. Его края окаймляет листва, словно присыпанная сахарной пудрой. На улице очень темно, но окна в квартирах вокруг горят, как свечи.
Дженн выдыхает, и пар изо рта рассеивается в ночном воздухе.
Как давно идет снег? Ее ноги проваливаются в сугробы, оставляя едва заметные следы. Дойдя до середины лужайки, она поднимает голову и смотрит в величественную пустоту неба. Сверху снова сыплются миллионы крохотных пушинок, словно там, наверху, кто-то разорвал наволочки.
– Кажется, еще никогда в декабре не выпадало столько снега.
– Точно, – отзывается Робби. – Но, помнится, я уже видел такое, когда был еще ребенком. Хотя, может, мне просто показалось…
Опустив взгляд, она понимает, что все это время он за ней наблюдал, и в его глазах столько нежности! Мир вокруг приглушенно-белый, и она мысленно возвращается к зимам из собственного детства: синие пластиковые санки, ухабистые белые склоны, папа в серой шапке. На мгновение все это предстает перед ней удивительно реалистично.
– Нет, тебе не показалось, – говорит она наконец.
Одинокая снежинка опускается на ее ресницы, и она моргает, чтобы избавиться от холодной тяжести. Ее окружают сотни и тысячи снежинок, с каждой секундой их становится все больше, и внезапно Робби оказывается прямо перед ней.
– Сегодня я хотел обсудить с тобой кое-что, – говорит он.
– И что же? – Она бросает на него быстрый взгляд. Сердце заколотилось в груди.
Наверное, это оно. Наверное, он передумал.
Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Ну, в общем… – Он набирает воздуха. – Я просто хотел поговорить о том, можем ли мы быть парой.
Он произносит слово «пара» так, будто это самая забавная вещь на свете, какая-то глупость. Но в его глазах отражаются неподдельная искренность и волнение.
Внезапно до нее доходит смысл его слов, и она улыбается.
Он чувствует то же, что и она.
– Я думаю, вполне можем, – говорит она и нежно его целует.
Когда они наконец отрываются друг от друга, Робби наклоняется и голыми руками зачерпывает горсть снега. Он принимается лепить шарик, и его глаза сверкают озорством.
– А ведь твоя вечеринка сейчас проходит без тебя, – говорит она.
Робби пожимает плечами:
– И что?
Он отступает от нее на шаг, и она начинает пятиться, видя уже готовый снежок в его руках.
– Не смей! – кричит она со смехом, грозя ему пальцем.
Пробегая через пятно света, льющегося из его кухонного окна, она испытывает странное ощущение, что за ними наблюдают. Она резко поднимает голову, но в запотевшем окне никого не видно. Остается только ощущение.
Чувство, что они не одни.
Две недели спустя
РОББИ
Передо мной ряд узких серых шкафчиков. Под ногами зеленый виниловый пол. Посередине скамейка. Окон нет, но по верху пробковой доски с приколотыми записками развешана синяя мишура. Это место мне незнакомо. Мое сердце бешено колотится. Я не могу сориентироваться. Это слишком жестоко – меня как будто перебрасывают из одного места и времени в другое без всякого предупреждения. И я понятия не имею, где окажусь в следующий раз.
В прошлый раз я, по крайней мере, попал в свою квартиру. Я помню эту вечеринку рождественских свитеров, которую устроил пять лет назад.
Очередное непонятное воспроизведение событий из моего прошлого.
Но тот момент, когда мы вдвоем стояли в снегу и я предложил ей стать моей девушкой, я совсем забыл. Как же я боялся, что она мне откажет. Да, я понимал, насколько мы разные и как она выделялась из моей идиотской компании. Но что-то в ней заставляло мое сердце биться чаще. Она отличалась от всех девушек, с которыми я встречался раньше, с их вычурными нарядами и пустой болтовней. Дженн была умной и доброй, и только благодаря ей я захотел стать лучше. Быть лучше.
