Читаем без скачивания Песочные часы Невидимки - Инна Балтийская

– Машенька, а если девушки живы? Вдруг я смогу выцепить этого лжедекана, или кто он там, и мы их найдем еще живыми? Ну, хотя бы Веронику…

– Ее уже нашли. Вчера, – сухо сказала Маша.

– Как… где она? – мой голос внезапно сел.

– В морге. Сегодня сделали экспертизу ДНК, врачи из кардиологии передали нам образцы крови ее матери. Это она.

Глава 4

Веронику и Надину похоронили в один день. На кладбище, кроме нас с Сильвией и еще двух гадалок, был отец Вероники, три ее подруги и около десяти оперативников. Гроб несли нанятые носильщики. Пышные липы и березы со слегка пожелтевшей листвой делали кладбище похожим на дивный парк, но сегодня тут было несколько жутковато. Меня поразила неестественная, воистину гробовая тишина, царившая вокруг. Не было слышно перешептываний, сдавленных рыданий – даже птицы, похоже, перестали петь. У девочек на лицах было искреннее потрясение – такого просто не могло случиться с их ровесницей! Гадалки вместе с Синтией уже выплакали все слезы в салоне. А я не могла даже плакать, настолько меня пугало чувство, что теперь я осталась на белом свете одна. Вот была тетка, пусть не самая заботливая, но моя мама ей благодарна до сих пор. Была сестра, с которой я хотела подружиться, только времени все не хватало. Конечно, со мной остались мамочка и любимый муж, но внезапно возникшая пустота камнем давила на сердце. Кроме того, горло сжимало жуткое чувство вины. Все казалось – если б я сразу же позвонила Маше! Если б они начали пеленговать сигнал мобильника на час раньше, может, мы обнаружили бы машину, в которой увозили девочку!

Это чувство вины усилилось после смерти Надины. После второго инфаркта, уже понимая, что умирает, она уговорила молодую женщину-врача пропустить меня в реанимацию. Ее запавшие глаза смотрели на меня с настоящей ненавистью:

– Моя девочка… Она одна у меня была, я ее для себя растила. А какой-то гад… Он один раз использовал ее – и сломал, как ненужную игрушку. Выбросил ее на помойку, а сам живет, наслаждается жизнью! Я умираю, мне его не достать… Полина, обещай – ты его найдешь! Обещай прямо сейчас! Обещай же! – Она попыталась приподняться на железной койке, но тут же со стоном рухнула обратно. – Я умру сейчас, но я и тебя возненавижу!

Почти не отдавая себе отчета в своих словах, я пообещала найти убийцу. Надина сразу же затихла, ее запавшие глаза теперь смотрели не на меня, а куда-то в неведомую даль. Наверное, в тот бесконечный черный туннель, откуда нет возврата… Я тихо вышла из реанимации и, не разбирая дороги, пошла по осеннему городу.

А теперь, на похоронах, остановившийся взгляд Надины преследовал меня, словно впиваясь мне в затылок. Несколько раз я вздрагивала и невольно оглядывалась, как будто моя тетка не лежала в гробу передо мной, а стояла за спиной. Но вот церемония закончилась, гроб стали засыпать землей. Сухой шорох среди полной тишины звучал, как шипение змей, и бил по напряженным нервам. Я отошла в сторону и резко обернулась, когда кто-то дотронулся до моего плеча.

– Полина, не сердись… – прошептала Олеся. Сегодня она была одета в длинное черное платье и черные босоножки без каблуков. Косметики на ее лице почти не было, и она выглядела какой-то болезненно-бледной. Даже аромат лилий, ее духов, звучал как-то приглушенно, не вызвав у меня стойкого ощущения удушья. – Почему все молчат? Как страшно…

Я сглотнула застрявший в горле комок:

– Всем страшно…

– Я вчера осталась в универе после девяти вечера, – тихо сказала Олеся. – Бродила по полупустым коридорам. И как будто тени вокруг мелькали… Я подумала – а вдруг девушки там? В каком-нибудь закоулке или в подвале? Может, кто-то из них еще жив? Хотя нет, не может этого быть.

Я замотала головой:

– Олеся, я сама заканчивала универ. Там нет тайных лабораторий и подвалов. Где нашли Веронику?

Одежду Вероники нашли через неделю после ее исчезновения, на детской площадке небольшого скверика, почти у черты города. Скверик прилегал к большому лесопарку на самой окраине. Джинсы и футболка – порванные, но без следов крови. А двадцать девятого августа по номеру «ноль два» позвонил неизвестный и сообщил, что в лесопарке он наткнулся на полуразложившийся труп раздетой девушки. Когда останки доставили в анатомичку, выяснилось, что на руке у нее – белые часы-браслет, которые Вероника надела в тот роковой день. Эксперты запросили в кардиологии образец крови Надежды Дубининой, и уже к вечеру ответ был готов – в прозекторской лежала именно Вероника. Точное время смерти выяснить не удалось, но эксперты готовы были утверждать, что погибла она не позднее чем через сутки после своего исчезновения. Причина смерти – удушение тонким шнуром, скорее всего, обычной рыболовной леской. Была ли девушка изнасилована, выяснить, увы, не удалось.

– Мне сказали, ты гадалка, и неплохая, – вдруг выпалила Олеся. – Как же так – ты сразу не могла погадать и сказать, что она мертва?

– Я не буду раскладывать карты на пропавших девушек, – твердо ответила я. – Мне хочется сохранить хоть каплю надежды.

– А твои карты не могут подсказать, где искать убийцу?

– Увы, – вздохнула я. – Не говорят они такого. И в розыске пропавших не помогают. Я не могу найти убийцу или чей-то труп.

– Серега говорил, что ты придумала какой-то дикий способ: ловить маньяка, одевшись в маскарадный костюм? – неожиданно выдала Олеся.

– Тьфу, приколист! – с досадой бросила я. – Да не в костюмах тут дело, а совсем в другом…

Олеся внимательно выслушала мою теорию о «коллекции» жертв. Высмеивать меня она не стала, но недоверчиво спросила:

– А ты не думаешь, что все намного проще? Он просто подходит к той, что стоит в коридоре одна, без подружек. И неважно, как она выглядит.

– Но ты согласна, что все его жертвы не похожи друг на друга? – уточнила я.

– Да какая разница? – вздохнула Олеся. – Девушки, может, и не похожи, зато похожи их семьи. Их матери. Они небогатые все и всю жизнь копили деньги, отказывали себе во всем, только чтобы их дочери смогли учиться. Учеба дорогая, чтобы поступить на бюджетное место, надо взятки давать. А платное отделение еще дороже выходит. Так что эти матери готовы были работать сутками, не есть и не спать…

– У двоих девушек были полные семьи, – осторожно возразила я. – И не такие уж бедные.

– У них лишних денег все равно не было, – убежденно помотала головой Олеся. – Я знаю.

Пока мы беседовали, гроб засыпали землей, и народ потихоньку потянулся к воротам. Я обратила внимание на довольно молодого мужчину в тонких очках с металлической оправой. Невысокий, худощавый, с приятным интеллигентным лицом. Но его светло-серый модный плащ с серебристыми пуговицами не соответствовал траурной церемонии, впрочем, как и выражение лица, на котором играла слабая загадочная улыбка. Он держался особняком и, мягко говоря, не выглядел сильно опечаленным. Я дотронулась до руки Олеси и глазами указала ей на неизвестного.

– А, универ решил, что кого-то надо прислать на похороны. Все же у них девушка пропала, вот они и откомандировали одного из преподов.

– А почему мужчину? Там много преподов-мужчин?

Олеся задумчиво поглядела на меня, пожала плечами, повернулась и пошла по направлению к мужчине. Я двинулась следом.

– Вы друг Вероники? – грустно спросила Олеся.

– Нет, я преподаю психологию в университете, – ответил мужчина, поправляя свои модерновые очки и чуть смущенно улыбаясь. Улыбка ему очень шла, делая его лицо совершенно юным и по-детски беззащитным. Впрочем, похоже, он был моложе меня, ему вряд ли стукнул тридцатник. – Позвольте представиться: Андрей Викторович. А вы наши студентки?

– Какого факультета? – невинно спросила я. – Психологического?

– Я должен угадать, с какого вы факультета? – удивился мужчина.

– Но мы же должны угадать, на каком факультете вы преподаете, – парировала я.

– Почему вы так агрессивно настроены? – казалось, мой собеседник искренне огорчился.

– Видите ли, погибла девушка, поступавшая на факультет филологии. – Я решила пойти ва-банк. – А вы преподаете, судя по всему, совсем на другом факультете. Вопрос на засыпку: почему именно вы провожаете ее в последний путь?

– То есть вы хотели спросить – не я ли убийца? – звонко рассмеялся было Андрей Викторович, но тут же испуганно затих и с опаской огляделся по сторонам. Суровые лица стоявших неподалеку оперативников слегка умерили его неуместное веселье. – Дело в том, что на филфаке преподают в основном дамы, и они дружно отказались от этой сомнительной чести. А я, как джентльмен, согласился.

Я недоверчиво хмыкнула и спросила:

– В медицинском институте вы тоже преподаете?

– Девушка, вы решили стать Шерлоком Холмсом? – с легким раздражением в голосе спросил он. – Да, я веду курс психоанализа в мединституте. Понимаю, к чему вы клоните, но с пропавшими женщинами я не знаком.