— Вопросы твои уместны, царевич, — сказал Кин Лакк, печально кивая, — изумление твое законно. И я надеюсь, ты не подозреваешь форлов ни в трусости, ни в недостатке разумения…
— Победы и поражения сменяют друг друга в жизни любого воителя, — сказал Ур Фта. — Уходить от верной гибели не позорно. Идти на верную смерть без надежды победить или хотя бы спасти сородичей — безумие. Но я не сомневаюсь ни в храбрости, ни в здравой рассудительности форлов. Если они погибли все разом, — верно, была тому неодолимая причина. О ней я и хотел тебя спросить.
— О ней и о чудесном звуке, услыхав который, ты вскарабкался по скале и пришел к пещере Кин Лакка?
Ур Фта кивнул и приготовился слушать.
— Я поведаю тебе историю гибели форлов, — продолжал Кин Лакк. — А заодно историю моей военной свирели, чей волшебный голос сегодня свел наши судьбы.
Неприступные горы — родина гордого племени форлов.Там сотворил их Фа Эль, в тайном танце кружась.Там среди скал раскатал он лазурную скатертьИ молотом белый валун, мощно ударив, разбил.Женщина вышла на свет, Фа Элем желанная жарко.Плохо умея летать, пылко умела любить.Угодила Фа Элю она — год погодив, одарилаГолые веси его — с голову хрупким яйцом.
Кин Лакк пересказал царевичу общий смысл этой витволы, произнесенной на форлийском наречии, и продолжал рассказ по-цлиянски.
— Так исстари повествовали о сотворении форлов в своих витволах форлийские клйоклиды. И надо сказать, упомянутый благородный дварт Фа Эль во все времена оставался ласковым отцом и заботливым покровителем племени. В несчастьях взывали к нему с просьбами о помощи, в радости прославляли его и выражали сыновнюю любовь.
Форлы в прежнее время не часто спускались с гор, были миролюбивы и никогда не ссорились с племенами, населявшими цветущие берега Зеленого и Дымного морей и полноводного Кора. Оно и понятно: зачем отвечать враждебностью на враждебность, когда в любой лум ты способен оторваться от земли и унестись как ветер — неведомо куда и даже следов не оставляя?
Напротив, в мирных делах и случайных бедствиях мои крылатые предки стремились поддержать любого, кто в этом нуждался. И они не смотрели, кому помогают — среброкожему вицлу или волосатому сиприку, безносому болафу или большеухому кици. Тебе незнакомы эти слова? Неудивительно. Так назывались племена, населявшие землю Форлии до того, как она стала Форлией.
Так вот, поддерживали форлы всех без разбору, но ни с кем не сходились близко: не братались, не дружили, не менялись именами. Ни войны, ни союза — и никто не позволял себе поднять руку на форла. Их побаивались и уважали за непричастность к усобицам.
Но случилось, когда я был совсем еще мальчишкой, во главе нашего племени встал юный вождь, правнук легендарного Циг Цоха, внук доброго Цох Дьара и сын щедрого Дьар Таба — Таб Рах. Он нарушил древний обычай — сдружился с вицлами, и не просто сдружился, а взял себе в жены луноподобную вицлянку Фалику.
Разве плохо было приобрести друзей? — спросишь ты, быть может. И я отвечу: да, неплохо, но плохо то, что, приобретая друзей, наживаешь врагов.
Десять зим миновало после женитьбы Таб Раха — и форлы сделались воинами, грозными и беспощадными. Одно за другим, истребляли они племена, враждебные вицлам, и благодарили своего покровителя Фа Эля за каждую победу. А настало время — покончили и с вицлами, как, верно, ты, быстрый умом, уже догадался. Таб Рах поссорился со своей впервые за зимы замужества отяжелевшей супругой, подозревая ее в неверности, и — правда или нет — говорили, что сбросил прекрасную Фалику с наследником во чреве в бездонную пропасть. Войско вицлов было разбито в одном сражении и почти без потерь с нашей стороны. Пленные за две зимы сложили из желтого сафа стены Корлогана, где Таб Рах воссел на трон, объявил себя царем Форлии, простиравшейся за пределы горных областей от Дымного моря на западе до Зеленого моря на востоке, от гор Шо и Пограничной степи на юге до скрытых непроходимыми лесами низовий Кора на севере — воцарился и повел сородичей к верной гибели.
И вновь ты спросишь: отчего же на гибель повел тот, кто приводил только к победам? А я отвечу: погибает возгордившийся, в гордости же погрязает не знающий поражений. Вздумалось царю Таб Раху требовать себе таких же почестей, какие воздавались форлами дварту Фа Элю, а после не захотел он и с ним делить свою славу.
— Мы, форлы, сами добывали победу. Мы завоевали цветущий край и очистили его от неприятелей безо всякой сторонней подмоги! — Так возопил безумный правитель в тронном зале, а он умел составить в уме и внести в души внушительную речь. — Кто хоть раз видел призрачного Фа Эля на поле боя? Кто говорит, что он вообще существует? Только выжившие из ума старики да клйоклиды в придуманных витволах! Если бы у нас и в самом деле был такой могучий покровитель, он не позволил бы пролиться даже капле форлийской крови, он не дал бы смерти отнять у нас ни одного воина. Но кровь наша лилась на пути к победе, и смерть унесла в Бездвижный Пустой Океан немало достойных и крепких мужей. Вот вам доказательство того, что никакого Фа Эля в действительности не существует!
Немногочисленны были роптавшие, недолгим был ропот. Форлы приняли новую истину и стали поклоняться только своему царю. Стыдно вспоминать, но я и сам поверил, что Фа Эль — просто выдумка предков, и с восторгом внимал своему повелителю Таб Раху, звавшему в новую битву, в новый простор, обещавшему форлам богатства всего Галагара.
В ту пору Западный край уже полностью был завоеван крианами. На верфях Эсбы они построили могущественный флот. Тридцать два крианских корабля бороздили Дымное море, рассекая таранами волны — и велико было наше опасение, что криане, поднявшись вверх по течению Кора, подойдут к стенам Корлогана. Не имея своего флота, форлы все же могли отразить такое нападение, но для этого потребны были немалые силы. Вот почему, прежде чем уводить войска от столицы в поход на Цлиянское царство (увы, царевич, наши народы были тогда на волосок от смертельной вражды!), — хитроумный Таб Рах решил заключить военный союз с крианским царем Цфанк Шаном. Начались долгие переговоры, и многие предполагали, что в случае их успешного завершения разразится война, причем наши союзники криане атакуют цлиянский флот в Зеленом море, а форлийские отряды лавиной обрушатся со склонов Шо на Айзур.
Наконец, Цфанк Шан (а вернее, тот, кого мы за него принимали) самолично прибыл в Корлоган в сопровождении небольшой флотилии. Когда четыре крианских корабля подходили к нашей столице, около черной дюжины форлов подняли в воздух множество громадных корзин, наполненных благоухающими цветами, и осыпали палубы крианских кораблей потоками белоснежных тиолей и багровых дазиар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
