– Да причем тут инфракрасный спектр? – возразила Марина, – Еще скажи ультрафиолетовый! Гамаюны – провидцы, вот что имеется в виду. Если сильные. А если слабые, то интуиция, значит, развита хорошо.
– Это если знаешь, что речь про интуицию. А если не знать – можно как угодно понять, – уперся Сафин.
– Вы оба правы, – учительница, как обычно, погасила наметившийся спор. – Камиль, отлично подметил про образность описаний в легендах. Марина, тоже все правильно сказала про гамаюнов. Еще у кого-то идеи будут?
– Вероника Сергеевна, а можно про бореадов спросить, но не по теме? – Никита вспомнил про полученный утром совет. – Анна Игоревна сегодня на биологии про мурмурацию птиц рассказывала. Ну это когда они синхронно летают. И сказала, что это и ко мне имеет какое-то отношение.
– Кстати, это вопрос как раз по теме, молодец, Черниченко! Командная Песнь бореадов – еще один прекрасный пример того, как правда о Полукрылых в мифах настолько хитро запрятана, что понять ее людям несведущим очень и очень непросто. Никита, можешь напомнить нам историю про самых известных бореадов, Зета и Калаида, в той части, где они не дождались Геракла?
– Ну, в общем… э-э-э… Зет и Калаид были сыновьями Борея, северного ветра, и плыли вместе с аргонавтами за Золотым руном, – начал Никита пересказывать миф, который они как раз недавно проходили по культурологии. – Во время остановки у одного острова Геракл долго не возвращался на корабль, и братья-бореады уговорили остальную команду отплывать без него.
– Отлично, спасибо! А теперь вопрос ко всем. Каким образом двое могут уговорить большую группу воинов, героев и просто хороших людей бросить своего друга и товарища в малознакомом месте? – и Вероника Сергеевна обвела класс хитрым взглядом.
Все переглянулись, но идей ни у кого не возникло.
– Ключевое слово – уговорили, – Вероника Сергеевна сама начала отвечать на свой же вопрос. – Зет и Калаид были Полукрылыми, им были подвластны силы, недоступные простым смертным. Командная Песнь позволяет бореадам на недолгое время очень сильно сплотить группу, направлять ее. Люди начинают действовать, двигаться, даже дышать в одном ритме. Становятся как будто единым организмом. А его сердцем и разумом становится певец-бореад.
– Но это же как будто принуждение… Получается, что они не уговорили, а заставили остальных отплыть? – заявил Камиль и возмущенно уставился на Черниченко, как будто тот был во всем виноват.
– И да, и нет. Командная Песнь не подействует на того, кто всей душой против. Значит, аргонавты и сами уже были не рады, что приходится ждать Геракла, раз поддались Командной Песне, – и учительница бросила взгляд на часы. – Так, до звонка еще пять минут, но думаю, мы можем сегодня закончить пораньше…
Внезапно справа от Артема раздался голос:
– А избавиться от птицы можно? Насовсем. Перестать быть Полукрылым.
Элла так редко сама о чем-то спрашивала, что все одноклассники как один уставились на нее в изумлении. Никто даже не обратил внимания на ее странный, нелепый вопрос. Избавиться от птицы! Как такое вообще в голову могло кому-то прийти!
Вероника Сергеевна, однако, ничем не выразила удивления, разве что небольшой паузой перед тем, как ответить. Хотя, может, она просто размышляла.
– Можно ли избавиться от части себя? Наверное, если эта часть не жизненно важная, то попробовать можно. Но станешь калекой. Например, как отрубить себе руку. Жить можно, но одеваться неудобно. А почему ты спрашиваешь, Элла?
– Тоже просто так, как Редькин. Чисто теоретически, – пробормотала Эл. – Просто интересно.
Артем хмыкнул, и соседка подозрительно взглянула на него. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут прозвенел звонок.
Из журнала наблюдений за Полукрылыми
Известный каладрий: мама (Милена Игоревна Титова) и ее знакомая, Алена Петровна, из Санкт-Петербурга
Внешний вид: светлые вьющиеся волосы. Когда окрыляются – белоснежное оперение.
Мифология: каладрий – это птица-альбинос из древнеримских легенд, обладавшая способностью предсказывать больному, каким будет исход его болезни. По преданию, некоторые правители держали ее при своих дворах. Существовало мнение, что эта птица способна принять на себя болезнь, а потом улететь, рассеивая ее и исцеляя себя и больного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Особая способность: целительство
Глава, в которой полно тыквенных семечек
Уроки закончились, но до обеда еще оставалось время, поэтому все разошлись по своим комнатам, чтобы отнести учебники и переодеться перед тренировкой во второй половине дня. В их классе только двое – сам Артем и новенькая – учились на полном пансионе, то есть они постоянно жили в школе. Остальные находились там только с понедельника по пятницу, а на выходные разъезжались по домам. Да и большинство ребят из других классов тоже проводили субботу и воскресенье с родителями. Не считая тех, кто жил так далеко, что на пару дней уезжать не было смысла – например, где-то в области.
Сколько точно человек училось в лицее, Титов не интересовался, но определенно немного – всего семь классов, с пятого по одиннадцатый, никаких А, Б и В. И сами классы были небольшие, примерно, как у них, учеников по восемь-десять. Даже в будние дни в здании лицея спокойно поместилось бы в два раза больше шумных подростков, а уж на выходных и вовсе можно было за весь день никого в коридорах не встретить.
Располагался лицей в здании бывшего дворца культуры на самых задворках самого дальнего района Волгограда. Это абсолютно неудобное местоположение лишь усиливало пренебрежительное отношение окружающих к «интернату». Но, вероятно, Полукрылые на это и рассчитывали. Меньше интереса – меньше внимания и ненужных вопросов.
Снаружи здание представляло собой немного облупившийся, но все еще величественный особняк с белыми колоннами у входа. Сложно было представить, что в нем можно поселить учеников и проводить занятия. Ведь изначально он был для такого не предназначен, а значит, совершенно не похож на школу. Но внутри здание значительно перестроили, приспособив под нужды лицеистов и учителей.
Холл при входе остался нетронутым. Стена над дверьми была украшена советской лепниной со звездами и колосьями, серпами и молотами. В высоченных потолках терялось эхо, а на стенах по-прежнему блестели мозаики с пионерами в красных галстуках. После превращения дворца в лицей сюжеты картин снова оказались актуальными, ведь его коридоры опять наполнились звуками детских голосов.
Жилым крылом стало левое. Его обустроили для комфортного проживания и разместили там комнаты учеников. Обычно птенцов селили по двое или трое, а удобства были общие и находились на этаже. Но Артем жил вместе с мамой, и им выделили целые апартаменты с собственной ванной, как и у остальных учителей, которые обитали в лицее.
Перейти в правое, учебное крыло можно было или по рекреации на втором этаже, или по холлу первого этажа. Чаще всего пользовались именно рекреацией, чтобы лишний раз не бегать вверх-вниз по лестницам. Да и потом, огромное полупустое помещение холла почти всегда тонуло в неуютном полумраке. Неудивительно – ведь чтобы его осветить, понадобилось бы, наверное, столько лампочек, сколько птенцов училось в лицее. А смысла в этом особого не было: собраний никаких в холле не проводилось, так что по сути он представлял собой всего лишь торжественную прихожую, из которой можно было попасть в актовый зал, где у них проводились крылатые тренировки.
Когда Артем вернулся домой, в гостиной он, к своему удивлению, увидел маму. Почему-то ему казалось, что срочные дела задержат ее надолго, может даже, до самого вечера.
– О, п-привет, мам, – обрадовался он. – У тебя все в порядке? Что с-случилось?
– Неужели вы были не рады внеплановому уроку по спецкурсу? – устало улыбнулась она.
– Рады, конечно, просто…
Милена Игоревна отложила папку с документами, которую держала в руках, откинулась на спинку диванчика и помассировала виски.
