и Гатчиной, белые не были бы, вероятно, с окровавленными головами выбиты из Пскова и Ямбурга, белый флаг уже в начале 1919 года был бы поднят в Петербурге и Кронштадте, а это было бы жестоким ударом и для эстонских трудящихся.
Позднее, осенью 1919 года, белая печать в Эстонии достаточно подробно описывала те последствия, которые имел бы для Эстонии захват Петербурга белыми: в случае победы Колчака начнется, «бешеный танец террора», «наряду с этим вся политика России примет крайне реакционный характер. И поскольку внутри страны казацкая нагайка установит могильный покой, то против всех „инородцев“ будет проводиться политика жестокого преследования и угнетения». (Так описал это «сам» президент республики[16] А.Рей в газете «Сотс.», в номере 199 от 17 сентября 1919 года, и месяц спустя приказал своим войскам поддержать поход Юденича на Петербург! Можно ли представить себе еще более гнусное предательство!?). «Картофельная республика»[17] в одну ночь исчезла бы с лица земли, эстонские министерствующие правители-независимовцы, на основании параграфа 108 царского уголовного уложения, того самого, который они восстановили в целях подавления трудового народа, были бы вздернуты за «государственную измену» на сук. Но в ноябре-декабре 1918 года эти газеты и деляги не хотели всего этого видеть, тогда буржуазия во все свои рупора напропалую врала народу, что англичане явятся в качестве-де освободителей и спасителей и принесут, мол, Эстонии независимость. Они замалчивали, что англичане, если они придут, то только для того, чтобы идти отсюда в Петербург, чтобы посадить в Таллине губернатора, а на эстонских трудящихся надеть цепи Колчака. Проиграть Эстонию Колчаку – таков подлинный смысл буржуазной политики, прикрываемой оболочкой независимости и демократии. […]
22 ноября под Нарвой раздались первые залпы. Классовая война, которую буржуазия намеревалась начать с прибытием англичан, началась! 28 ноября Нарва была к освобождена красными войсками. Эстония была объявлена трудовой коммуной[18] и наследие февральской контрреволюции было целиком выброшено за борт. Все завоевания Октябрьской революции были восстановлены. Их пополнили новыми декретами и постановлениями.
В это же время в Таллине заседал маапяэв белых, вынашивая правительство Пятса-Рея, а «Сотс.» предвещала новые времена:
«Дело зашло уже настолько далеко, что полумеры и половинчатая, двойственная политика больше не помогают. Кто хочет предотвратить потрясения и гражданскую войну, должен собраться с духом и смело и решительно вступить на путь самых радикальных реформ» («Сотс.» № 10, 26 ноября 1918 г. – А.Рей).
Так говорили. Так пускали народу пыль в глаза. В действительности же «дело зашло настолько далеко», что в Эстонской демократической республике вместо законов Германской империи вновь в полном объеме были введены законы царского времени, – чтобы эстонскому народу было за что воевать под сине-черно-белым знаменем! Конечно, это была не половинчатая политика и двойственной эта политика тоже не была.
В то время, как рабочий класс в Нарве, в Вирумаа и Вырумаа становился уже правящим классом, когда мызы там переходили непосредственно в руки трудового народа, то здесь программа правительства Пятса-Рея обещала: «немедленно заняться» законом о сельскохозяйственных рабочих (ими же самими восстановленным царским законом, который за забастовку карает тюрьмой) «и изъять из него все устаревшие пункты». «Для разрешения продовольственного вопроса» они обещали взять под контроль инвентарь мыз. И это все!
В то время, как в Нарве и на всей территории красной Эстонии фабрики безвозмездно отчуждались у капиталистов, правительство Пятса-Рея клялось «работать в контакте» со всеми обществами капиталистов. Рабочим они на бумаге бросали кость 8-часового рабочего дня и жаловали им законы Керенского о страховании. Нормы заработной платы было обещано повысить, и они были повышены.
Таково было это «смелое и решительное вступление на путь самых радикальных реформ»! И это было все, на что со скрежетом зубовным пошла эстонская буржуазия под дулами пушек красного классового врага! […]
Назад к капитализму! – это казалось сотсам величайшей мудростью. Этим они заложили краеугольный камень Харьюскому банку Пятса[19]. Тем самым был дан толчок развитию торгово-спекулятивного капитала. В банках стали сосредотачиваться кипы бумажных денег, которыми до того в меньших размерах спекулировали порознь. И только! Капиталистическое производство, производство товаров – промышленность же в развалинах, как и прежде. Эксплуатировали! Но новых ценностей эта эксплуатация не создала.
Казнокрадство, грандиозное мародерство и спекуляция, вавилонские ночи и балы-маскарады с полуобнаженными женщинами, мотовство и разврат – все это процветает! А для трудящихся это одна лишь беспросветная ночь ужасов. […]
В книгах сотсы вычитали, что час социалистического переворота во всем мире еще настанет, а пока что они сооружают виселицы и звонят в колокола за упокой души поднявшихся на борьбу трудящихся!
Семьсот лет назад пришли рыцари ордена, с мечом в одной руке и с библией – в другой, чтобы покорить наших предков. А в 1918 году явилась буржуазия, чтобы покорить нас – пролетариев; теперь меч несла буржуазия, а книгу – сотсы!
За это время на свете произошло разделение труда…
И когда буржуазия подняла меч, то и сотсы с книгой сразу заняли свое место и зачитали сии словеса о демократии и независимости…
4. 17 и 24 декабря[20]
Ушел немец.
Пришел англичанин.
Когда, ломая сопротивление белоэстонцев и тесня германские войска, красные достигли Раквере и вошли в пределы Тартумаа, на Таллинский рейд 12 декабря прибыла английская эскадра. Буржуазия украсила город флагами. Новых хозяев и на этот раз, как и 25 февраля, встречали с цветами и музыкой, но теперь уже официально. Могли ли рабочие Таллина молча взирать на то, как эстонские белогвардейцы братались с мировым жандармом?
Забастовка и демонстрация 17 декабря под лозунгом «вон англичан!» – таков был привет рабочих Таллина спасителям буржуазии. […]
Таллинских рабочих, бастовавших 17 декабря, поддерживало подавляющее большинство трудящихся Эстонии. За спиной же правительства Пятса-Рея не было даже большинства буржуазии! […]
Провозглашенные демократические свободы до сих пор действовали то там, то сям, в зависимости от партийно-политических интересов сотсов. Всегда, когда они надеялись протащить свои решения, собрания не запрещались. Но митинг 15 декабря принес сотсам, а следовательно, и белым, полный провал. 17 декабря открыло сотсам глаза на ту опасность, которая угрожала буржуазному террористическому правительству внутри страны. Пребывание в Таллине английской эскадры придало правительству Пятса-Рея необходимую смелость, удавшаяся кровавая баня – нужный размах, и жульнической игре в демократические свободы был официально положен конец. Объявленное 29 ноября «на всей территории Эстонской республики» военное положение стало теперь проводиться в жизнь.
«Для защиты порядка и безопасности» бутафорскому генералу Пыддеру были предоставлены «права главнокомандующего»: формула «приказываю-запрещаю»[21] вновь стала высшей формой государственной мудрости эстонских правительствующих мужей.
17 декабря
