Аккуратно в том смысле, чтобы не орал. Зачем шум поднимать, людей беспокоить? Пусть спят, нечего мешать ночным трудягам. Им еще столько перетаскать предстоит!
Нашлись и деньги, и побрякушки, и кое-какие интересные шуршалки…
Мия в это время была в библиотеке.
Ее интересовали остров Линдано и мастер Сальвадори. И она не прогадала.
Именно в библиотеке она нашла толстенный гроссбух с записями, что, когда и у кого куплено. Странно?
Да ничуть!
Дан Дуранте в антиквариате вообще не разбирался, продавал ценности чуть ли не по цене материалов, а в книгу даже и не заглядывал. Какая разница, у кого и чего там дядька купил?
Да тьфу на него.
А книга? Так книга же! В библиотеку!
Почерк у покойного антиквара был четким и ясным, Мия листала странички… и чуть зубами не заскрипела.
Зеркало. М. Э. Сальвадори. Шкатулка из палисандрового дерева с инкрустацией перламутром. Набор курительных трубок.
Цена…
Продано – неизвестным. И циферка – один.
Учитывая, что напротив других предметов частенько стояло название лавки или фамилия продавца… значит, кто-то приходил один раз. Как поняла это Мия.
А кто, что…
Говорите, шкатулка?
Набор курительных трубок?
Покойный антиквар человеком был предусмотрительным. И даже описывал, что и куда дел. Напротив зеркала было помечено – главный зал, коллекция.
Напротив курительных трубок – курительная.
Напротив шкатулки – опять курительная. Ага, понятно. Трубки в шкатулке и лежали…
А где тут курительная?
Мия вышла из библиотеки, пошла направо, дергая по дороге все двери… по идее – рядом. Библиотеку, кабинет, курительную – все это делают неподалеку. Вот и отлично…
Курительная нашлась через две двери. Роскошная…
Тут и кресла, тут и шикарные наборы трубок – несколько видов, и кальяны, и что пожелаешь… сугубо мужское гнездо. Мия принялась осматривать шкатулки.
Одна, вторая…
А вот эта – из палисандра. Это она уже могла отличить, пожив в доме купца. Еще как могла. Да и перламутром крышка была только у нее выложена.
Мия хозяйственно открыла ее, убедилась, что трубки на месте, закрыла и забрала. Пригодится.
Что еще себе забрать?
Да как-то ничего особенно и не нужно. Разве что книги какие в библиотеке посмотреть? И нет, Мия не боялась, что ее потом уличат в краже или убийстве. Во-первых, не факт, что кто-то знает все унаследованное имущество наперечет.
Во-вторых, дан Дуранте распродавал наследство своего двоюродного деда по всем лавкам. Можно сказать, что она его купила.
Добычей Мии – так, сувениром для девочек, – стали два шикарных молитвенника и четыре книги с легендами и преданиями. Все великолепно выполненные, в инкрустированных переплетах, с потрясающими иллюстрациями, явно нарисованными вручную.
Не книги – произведения искусства.
Что ж. Мия, считай, их спасает. От огня и гибели. Можно собой гордиться.
Джакомо, видя добычу племянницы, не сильно удивился. Разве что…
– А трубки тебе зачем?
– Незачем, – фыркнула девушка. – Мне шкатулка понравилась. Я в ней гребешки хранить буду, те свои, с инкрустацией перламутром. А трубки… Не выкидывать же?
Джакомо кивнул и отвязался. Ему было не до того.
Удав распоряжался погрузкой самого ценного.
Ну да.
Мало прийти в дом. Надо ж еще определить, что из него забрать! А кто будет определять?
Белка, который как был трущобной крысой, так и остался? Сам Комар?
Ладно… последний уже вырос до размеров ну очень крупной крысы, но в хороших вещах он разбирается плоховато. Это Джакомо, как купеческий зять, отлично знает цену и одного, и второго, и третьего… да, хорошо, что Мия сообразила. В библиотеку тоже бы наведаться. Иные книги сейчас по весу в золоте стоят, а то и по два веса.
А времени мало, так мало…
Джакомо прямо-таки мучения испытывал, глядя на то, сколько всего придется оставить. Но рисковать не стоит.
Это – дан.
Скажем честно, если так получилось, пришел пьяный, свечу столкнул, та загорелась… это – одно. Тут стража попробует закрыть глаза на происходящее, особенно с некоторой смазкой. Пожар ведь! Кто от такого убережется?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А вот если найдут особняк с трупами… э, нет! Тут уж снисхождения не жди. Дойдет до короля, тот из принципа прикажет найти негодяев и кишки им размотать. А дойти может.
Это кому-то может показаться, что в столице все сидят за своими заборами и соседей не видят… Как же ж! Первыми вернутся к родному дому псы. Начнут скулить, проситься домой, их никто не пустит, они взбудоражат соседей… это еще хорошо – соседские собаки молчат. Ну, так привыкли.
Если собака начнет на каждый шум у соседа лаять или выть, ее просто пришибут рано или поздно. Ты знай свой двор береги. А в чужом пусть хоть голяком по крыше ходят – их дело.
Но выть собаки точно начнут. На такое число покойников-то…
Потом еще молочник, мясник, зеленщик…
Это кто попроще идет на рынок и там закупается. Стоило дану Дуранте разбогатеть, как он приказал доставлять ему все на дом.
Он же ДАН!
Ему так положено!
То, что он только и может, что наследство прожирать, что сам он на редкость бесполезное существо, что толку с него меньше, чем с тех собак…
Да вы что?!
Благородные даны – опора трона! Правда, вот эта конкретная опора кроме карт и костей ни в чем интересном замечена не была, но мало ли что? Может, и такое трону пригодится?
Нет, рисковать и оставлять особняк запертым хоть на один день попросту нельзя. Так что тащим, что можем, а остальное подожжем.
Вынести тела, а особняк запереть? Мол, уехали куда?
Нереально. Кровь не замоешь, следы не спрячешь. Да и родственники понабегут. Это у кухарки родня в деревне, а у других-то в городе!
Так что…
Грузим, ребятушки, не стесняемся! Грузим!
* * *Дома Мия уселась перед зеркалом.
Перед зеркалами.
И медленно, очень медленно выдохнула, словно отпуская себя на волю. Приказывая разжаться ледяным тискам внутри.
Сегодня, именно сегодня она стала убийцей.
Для самозащиты не считается. А вот когда по ее вине – себе врать не надо! – именно по ее вине погибли эти несчастные…
Комар все равно нашел бы тропинку в особняк?
Джакомо придумал бы другой план?
Да, безусловно. И Мия осталась бы неиспачканной. Наверное…
А может, они и отступились бы, понимая, что добыча им не по зубам? Мия об этом никогда не узнает. Никогда…
Потому что она виновата.
Она пришла, она открыла двери, она… она убила своими руками.
Снова накатили воспоминания о том, как кухарка бьется на убогом ложе и подняться не может, потому что она уже умирает, она просто не осознала эту смерть, а вокруг кровь, красная, и руки у Мии тоже по локоть в крови…
Почему это произошло с ней?!
За что?!
Чем она таким успела нагрешить?!
Мия тихо застонала. Почему-то даже кричать сил не было, горло стиснуло, словно клещами. Почему, ну почему в ее возрасте даны учатся вышивать и молиться, ждут предложения от будущего супруга, ходят в храм… и все, пожалуй.
А она?
Как получилось, что ее жизнь превратилась вот в это?
С другой стороны… она бы хотела иного? Она бы хотела тишины, покоя, уюта… и чтобы вышивка и молитвы, хозяйство и дети, и так день за днем, день за днем, а потом смерть, которая приходит, словно избавление от затянувшегося кошмара?
Нет. Такого она для себя не желала…
Она не сможет, не сумеет. Еще тогда, когда умирал отец, она приняла все как должное. Она все взяла на себя, она стала главой семьи, она, а не эданна Фьора. Да и нет у нее выбора.
Никогда не было.
Она метаморф, проклятая Богом тварь, ее просто убьют, если узнают. Так что не будет у нее никогда ни дома, ни детей… ничего не будет. Вот и жалеть не о чем.
Ее бы убили, и эти люди смотрели бы, как ее сжигают или четвертуют. Так почему она должна их любить, уважать, заботиться? Почему?
