– А как же Черное море? Украина нам не позволит…
– В Киев вы пошлете делегацию. Соберете уважаемых людей, которых гетман хорошо знает. Объясните ему, что без нашей пограничной стражи он снова потеряет проливы. Объясните ему, что Россия не уйдет из Черного и Азовского морей. Предложите им сделку. Мы купим несколько участков территории под военные базы. Пусть у гетмана будет прямой интерес. Как только мы выйдем к Тихому океану и укрепимся, вы должны быть готовы перебросить на Дальний Восток дивизию береговой охраны и соответствующую технику. Наши границы должны уважать!
– Сильно звучит, – восхищенно выдохнул начальник полиции.
– После изучения силовым службам подготовить предложения. Вице-президенту внести их на ближайшем заседании Думы.
Михаил Рубенс кашлянул. Члены Малого круга принялись вздыхать и переглядываться.
– В чем вы сомневаетесь? – резко остановился Коваль.
– Господин президент, мои агенты… – Жандармский начальник поперхнулся, но взял себя в руки и заговорил тверже: – Мои агенты докладывают, что антиармейские настроения резко усилились. В Думе много заводчиков и богатых фермеров. После последнего массового призыва они потеряли рабочих. Они будут голосовать против постоянной армии.
– Особенно много недовольных стало после того, как мы оставили гарнизоны в Саудовской Аравии, – добавил начальник Трибунала. – Мамаши думали, что к ним вернутся сыночки, а сыночки-то не вернулись, хм…
– Недовольные? – нахмурился президент. Он уже просунул руки в рукава кителя, который надевал на него денщик. – Будут против? Так сделайте же так, чтобы каждый в Думе знал про ваших агентов. И пусть каждому станет известно – президент приказал поименно переписать тех, кто выступит против всеобщей воинской повинности. Пусть каждый знает – я порву любого, кто будет мешать укреплению страны.
4
НОВОЕ БРАТСТВО
– Ломать страшно… А ну на башку обвалится? – Митя Карапуз потрогал влажную поверхность кладки.
В свете факелов голубоватая мокрая глина показалась Артуру похожей на задвинутый люк, словно под землей надежно спрятался космический корабль. С неровных стен подземелья непрерывной музыкой лилась капель, с потолка свисали узловатые мокрые корни. Аккуратная когда-то кладка во многих местах осыпалась, грозя полным обвалом. Над узкими стершимися ступенями, по которым спускалась экспедиция, прогнулись ржавые стальные уголки и балки. Застоявшийся воздух пах плесенью и гнилой водой. Снизу, из трещин и провалов доносилось невнятное уханье и плеск.
Солдаты, тащившие таран, незаметно крестились и творили молитвы. После того как разожгли лампы и поставили в ряд треноги с факелами, стало повеселее. Факелы чадили, бойцы вколачивали подпорки, Коваль с интересом крутил головой. Он вспоминал рассуждения ученых начала двадцать первого века о тайнах императорской резиденции, о якобы существовавшей под парками Царского Села секретной железной дороге, о бесчисленных подземных ходах… Но пока что он видел лишь заброшенную дренажную систему и несколько полузатопленных коридоров, забитых грязью и всяким хламом.
– Откель столько грязи? – проворчал Карапуз. – Командир, я страсть как не люблю в грязи полоскаться.
– Откель-откель… – передразнил Черный Дед. – Мы почти под озеро влезли. Хорошо еще, потолок не обвалился.
Артур мысленно прикинул пройденный путь. Покинув паровики, они в условленном месте пересели на коней и скакали по объездным дорогам. Непосредственно в Царском Селе, как и было договорено, к ним присоединился Дед Касьян, монах Цырен и адмирал Орландо, переодетые в простую неприметную одежду. Возле Большого пруда ждал казачий сотник и инженеры со всем необходимым оборудованием.
Под землю они полезли там, где указал отшельник Кристиан. Хранитель памяти просто ткнул в основание того, что осталось от Турецкой бани. Именно там он чуял последнее присутствие беса, прозванного Сивым Быком.
Карапуз приказал своим парням копать. Чтобы не тревожить понапрасну местных фермеров, территорию парка оцепили, дровосеков и пастухов выгнали вместе со скотиной, а любопытному народу объявили, что ищут бомбы, оставшиеся от времен Большой Смерти.
– Он же здоровый был… Бес страшный, Бык Сивый, – шепотом передавали друг другу солдаты. – Столько народу в Эрмитаже положил, почитай, взвод целый. Как же под землю без норы-то влез, а?
Подле раскопа разбили палатку. Пока вгрызались в каменистый грунт и наводили первые подпорки, Дед Касьян оживленно обсуждал с Цыреном тонкости превращения в леопарда, фон Богль и Орландо чистили оружие, а Хранитель памяти вылез на пригорок и в одиночестве медитировал под слабым солнышком. Очень скоро Коваль убедился, что Кристиан вел их по верному пути. На глубине пяти метров хобот насоса вдруг свистнул, зачерпнув последнюю порцию воды. Узкая мокрая щель в кирпичной кладке раздалась в стороны, солдаты ахнули, кто-то чуть не провалился. Показалась взломанная, покореженная стальная плита со стершимися цифрами, а за ней – ступени…
– Это здесь, я его чую… – Цырен присел на корточки, опустил руки в лужу с ледяной водой. – Ручьем он притворился, гад. Водичкой под землю стек…
– Стек, да запашок опосля себя оставил, – хихикнул Озерник. – От этих чертяк вечно разит…
Колдун глянул на президента и прикусил язык.
– Если верить обрывкам, которые я успел за ночь отрыть в вашей библиотеке… – Орландо расстелил на ящиках дряхлые карты царскосельских парков, – получим, что ход, если он существует, должен идти от бани к гроту, под прудом. Но есть сведения, что другой ход ведет от дворца через район Софии в деревню Гумолосары, а оттуда… оттуда к бывшей станции Александровская. Зато на чертежах канализации от тысяча восемьсот восемьдесят девятого года есть метки, идущие от павильона Шапель и от правого крыла дворца. Если железная дорога существовала, она должна была начинаться, безусловно, во дворце…
Как всегда, министр промышленности всецело увлекся порученным делом. Даже таким мелким и нелепым для его нынешнего статуса.
– Ломайте, пока не затопило! – приказал Коваль. К вечеру расчистили кусок броневой плиты, вроде крышки люка. Ночью работы пришлось прекратить – слишком опасно было посылать людей под влажные слои почвы. Утром пробили дыру в слежавшемся песчанике, откачали воду, укрепили стенки, снова нащупали ступени. Когда проход расширился, втащили прожектор, наверху запустили дизель. Внизу, под крышкой люка, взору открылся узкий коридор с тупиковыми ответвлениями, с обвалившимся вдали потолком. Видимо, Сивый Бык, преследуемый колдунами и казаками, нырнул в старую дренажную систему, которую проложили в начале века девятнадцатого, а то и раньше. Вот только громадному Быку деваться отсюда было некуда…
– Зеркало – там! – Хранитель памяти уверенно указал на глухую стену. – Бык тоже чуял зеркало, бежал к нему…
Тупик в конце прохода казался незыблемым. Не верилось, что за ним можно найти что-то, кроме земли и воды. Воды Коваль боялся больше всего. А вдруг прорвет пробки, которые поставили строители начала века двадцатого, и вся масса воды из прудов прорвется в подземелье?
Спустя час первую четверку копателей сменила вторая, свободные смены непрерывно вычерпывали воду. Ведра с обломками и жижей передавали наверх по живой цепочке. Кое-где от ударов капель уже переросла в тонкие ручейки. По извилистым ходам разносилось дребезжащее эхо. Орландо наладил второй дизель, заработала помпа – вручную дело грозило затянуться на несколько дней. Возле завала росла гора породы, но заветный проход, обещанный отшельником, не желал открываться. Бывший царский парк надежно хранил секреты.
– Глянь-ко, братцы, пробил! Дырка там! – Дюжий солдат, почти квадратный, с гордостью показывал всем на лом, наполовину застрявший в жесткой спрессованной породе. От следующего удара по голубой кембрийской пробке побежали трещины.
– Берегись, братва! Никак затопит! – Солдаты отпрыгнули в стороны.
Первая волна холодной воды повалила несколько треног с факелами, вторая, более слабая, достигла ступеней лестницы, а третья…
