— Благодарю за предупреждение, — вежливо и холодно отвечаю я.
Спасибо, верховная, вот теперь у меня нужный настрой. Бабуля же, слегка прищурившись, только усмехается. Думаю, она меня читает, как открытую книгу. Но, вопреки ожиданиям, меня не отчитывают.
— Когда-нибудь, ты поймешь разницу между угрозой и предупреждением. А теперь пойдем, я и без того нарушила правила, поговорив с тобой. Ради твоего блага, Белаторский.
Жрица, поправив и без того идеальную прическу и строгий наряд, выходит и я следую за ней молча, боясь ляпнуть что-нибудь резкое. Из меня тот еще миротворец, но мне местные обычаи «сначала угрожай, а потом объясняй выгоду» категорически не нравятся.
Пока биться с этими ветряными мельницами я не стану. Однозначно огребу. Поэтому сделаю вид, что впечатлен и наберусь знаний достаточно, чтобы не огрести. Для начала. А потом уже и посмотрим, как насадить мирное и доброе.
Слова клятвы император, или кто там еще участвовал в составлении, продумал досконально. Не единого шанса избежать кары. Даже про угрозу не только живому, но и неживому не забыл. Впрочем, на лазейки мне плевать.
Единственное, что меня волнует — это верховная жрица Маат, пристально смотрящая на меня. Я произношу слова, силы трех жриц сплетаются с моей, проникая к самому источнику.
Обжигающая пламенная сила Мафдет. Теплая успокаивающая сила Хека. Прохладная невесомая сила Маат. Силы жриц вливаются в меня и тут начинает бурлить темное проклятье, закипая в самой крови.
Внутри все сжимается и я перестаю дышать, видя как темная сила уничтожает все привязки. Против воли мой взгляд устремлен на ту единственную, которая может понять, что происходит.
Глава 4
Верховная хмурится, затем прищуривает глаза, будто вглядываясь в происходящее. От чувства, что меня вот-вот прихватят все силы поднимаются и готовятся к атаке. Так, отставить, ввязываться в противостояние с тремя жрицами — очень плохая идея.
И уж тем более плохая — психануть и уложить их тут всех, высушив голодной силой ифритов. Теперь я пытаюсь бороться с этим желанием, одновременно не останавливая проклятье. От напряжения на лбу проступает пот и капля стекает в глаз, обжигая и отвлекая.
На миг огонь в светильниках взлетает пламенем и тени на стенах трепыхаются, словно в ужасе. И три воплощения туманными образами предстают передо мной.
Две змеи обвивают пышную целительницу, хищно щерится гепард с темной полосой на хребте, у ног красноглазой жрицы Мафдет. И только истина Маат воплощается в виде невесомого белого пера, зигзагами плавно спускающегося на пол.
Все это, вместе с потоками сил, помогает сосредоточиться и вернуть уверенность. Если боги решат, что я их обманываю, мне уже ничего не поможет. Так что и бояться нечего. Я просто хочу выжить.
То ли срабатывает мое крайне субъективное чувство справедливости, то ли моя бабуля не может разобраться, то ли не хочет. Но она молчит.
Потоки усиливаются, снова вспыхивает огонь и давление отступает, а бурлящая сила рассеивается, впитываясь в каменные плиты пола. Воздух сразу свежеет и становится прохладнее, принося облегчение.
— От имени бога Хека, того, что дает силу душе, подтверждаю, — сдавленно произносит Зоряна, чуть морщась.
По телу разливается тепло, и темная сила отгоняет его.
— От имени богини Мафдет, той, что убивает, подтверждаю, — на выдохе говорит красноглазая жрица.
Сердце стягивает и по нему скребет, но проклятье обволакивает, не давая когтям сжаться.
— От имени богини Маат, владычицы запада, — верховная делает паузу и по моей спине пробегает холодок, — подтверждаю.
Прикосновение невидимого пера к коже щекочет и смывается ощущением, что я превратился в гранитную глыбу.
Мой план сработал. Жрицы молчат, не нарушаю наступившую тишину и я, ожидая реакции. Кажется, и они ждут знака от богов. Ну или что меня убьет на месте молнией. Этого не происходит и я успеваю уловить в красных глазах разочарование. Не сложились у меня хорошие отношения с родом Панаевских. Не смотря на то, что с младшим Глебом мы вроде поладили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наконец, не дождавшись ничего явного, жрицы отмирают, шелестя одеяниями.
— Ты выполнил свою часть соглашения, — София величественно кивает, хоть и продолжает на меня подозрительно щуриться. — Мы тоже выполним, отправив отчет и рекомендации в академию.
Меня отпускает так резко, что ноги подкашиваются и чуть ведет в сторону. Забывая дышать, я едва обморок себе не устроил. Кланяюсь трем женщинам и, стараясь не прибавлять шага, выхожу из храма.
Свежий ночной ветерок окончательно развеивает дурноту и опасения. Получилось! Не могу не радоваться, хоть и понимаю насколько опасно играть с божественными силами. Мне хочется гулять всю ночь, бегать, прыгать и вопить. Но как только я дохожу до ожидающего меня автомобиля, разом наваливается усталость целой недели.
Ладно, отложим бегать и прыгать…
Руки и ноги еле шевелятся и в салон я себя буквально запихиваю. Весь короткий путь до дома заставлю держать глаза открытыми, чем пугаю водителя, забыв моргать и просто таращась невидящим взглядом в одну точку.
Минуя манящую кухню с припасенными для меня лакомствами, я иду прямиком в кровать. Погружаюсь в мягкое ароматное облако белья и совершенно счастливо отрубаюсь.
***
Утро, ты прекрасно! Именно эта мысль приходит в голову первой, едва я открываю глаза и вижу через окно кусочек голубого неба. В животе урчит и я с улыбкой предвкушаю завтрак.
Стук в дверь заставляет все мышцы напрячься до судорог. Хоть план делать вид, что меня нет, еще ни разу не сработал, я все равно поступаю так же. Две минуты! Открыл глаза, порадовался солнечному дню и отступившим проблемам. И вот этот злосчастный звук опять.
Стук, предсказуемо, не стихает. За дверью, не менее предсказуемо, довольная харя Ярослава. Брат улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба. А я автоматически ощупываю языком свой провал. Потерянные в поединке с Магнусом пару зубов я так и не восстановил.
Смотрю на пышущего здоровьем Яра и с сожалением понимаю, что к верховной целительнице мне все же придется идти. Что-то у меня слишком потрепанный вид для академии, битком набитой аристократами.
— Ну что, мелкий, сжались булки? — хохочет брат, радуясь моему выражению лица. — Расслабься, никто по твою душу не пришел.
Этот юморист меня бесит, но против воли вызывает у меня улыбку. Уж лучше вечно выслушивать его шутки. Я согласен на такое наказание. Брат, проведя ладонью по отрастающему ежику коротко стриженных волос, серьезнеет.
— Но тебя зовет дед, на разговор.
Его лицедейство не срабатывает, но я повторяю за ним, задумчиво качая головой. И захлопываю дверь. С той стороны слышно обиженное сопение и брат начинает колотить, не переставая.
— Я серьезно! Он тебя зовет. Игорь! — возмущается он из-за двери.
— Иду! — ору я в ответ и не двигаюсь.
Брата хватает минут на пять, вот это выдержка. Дверь содрогается от его мощного удара.
— Иду, иду! — невинно отвечаю я, давясь смехом.
— Игорь, твою мать!
— Она, между прочим, и твоя мать. Да иду я.
Так бы и издевался над ним весь день, но в то, что меня зовет глава рода, я верю. И очень надеюсь, что новости меня ждут на этот раз хорошие. Безо всяких «небольших проблем».
Поэтому умываюсь, одеваюсь и выхожу. Яр подпирает стену с недовольным видом, грозно зыркая. Я делаю вид, что испугался и пытаюсь вернуться в комнату и мы устраиваем потасовку. В итоге попадаю в захват, брат получает тычок под дых и подсечку.
Падая, этот здоровяк умудряется ухватить меня за ноги и рывком повалить рядом.
— Да что тут происходит? — от окрика деда мы оба застываем на полу.
Глава рода, не дождавшись, сам приходит за мной и теперь яростно дышит, раздувая ноздри, как дракон. Уж не знаю, может это ракурс такой, но мы вдвоем начинаем смеяться, хрюкая от попыток удержаться.
— Внуки, тьфу, — ворчит он и машет рукой, развернувшись на пятках. — Игорь, я жду!
