Читаем без скачивания Забытый полководец. Генерал армии Попов - Олег Смыслов

Возможно, П. А. Ротмистрову повезло больше, чем М. М. Попову, который пришел в дивизию осенью 1922 г., но, как свидетельствуют документы тех лет, «после завершения курсов и прибытии на место прохождения своей службы краском зачастую сталкивался с достаточно недоброжелательным отношением со стороны военспецов». Об этом можно прочитать в статье В. А. Дороничева «Особенности подготовки, прохождения службы и материальное положение красных командиров в начале 20-х годов XX века»: «В массе своей "представители старой школы" игнорировали новоиспеченных офицеров, считали их малоподготовленными для строевой и воспитательной работы с красноармейским составом. О расслоении комсостава можно найти подтверждение в "Тезисах о быте командного, политического, административного и красноармейского состава Красной армии", подготовленных ПУ РВС в мае 1923 г.: "Комсостав не представляет собой единого целого, а делится, в основном, на 2 группы. Это бывшие офицеры старой армии и красные командиры из рабочих и крестьян, кончившие ВУЗы и активные участники Гражданской войны. Первые занимают преимущественно должности высшего и старшего комсостава, краскомы же на 95 % заполняют должности младшего комсостава от командиров отделений до командиров рот. Разность этих групп по социальному происхождению и по подготовке является той причиной, которая вызывает деление комсостава на «краскомов» и не «краскомов». Взаимоотношения их между собой далеко еще неудовлетворительные. Связи между ними вне службы нет никакой, за редким исключением"».

Например, в частях все той же 11-й стрелковой дивизии было «замечено частичное игнорирование краскомов, занимающих низшие командные должности, со стороны высшего командного состава (из бывших офицеров), медленное проведение их по службе, что объясняется тенденциями командиров из бывших офицеров держаться старых традиций и предпочтений к выдвижению на командные должности лиц также из бывших офицеров, считая краскомов малоподготовленными…»

Как подчеркивает В. А. Дороничев, «проведенная проверка показала необходимость определения четкого порядка прохождения службы краскомов. В одной из докладных записок на имя заместителя председателя РВС СССР предлагалось:

"… 1. установить предельные сроки пребывания красных командиров на определенных постах.

2. установить право красным командирам занимать административно-хозяйственные должности и штатные должности при стаже службы помощником командиром роты в течение 1 года.

…4. Для красных командиров, прошедших Гражданскую войну и занимавших должность командира роты и выше, но в настоящий момент пониженных, провести через специальные аттестационные комиссии и направить в высшие стрелковые школы, независимо от того, какие должности они занимали».

Помимо таких вот чисто служебных проблем красные командиры испытывали и крайне тяжелое положение с необеспеченностью жильем, обмундированием, обувью, продовольствием.

Раскрывая эту тему, В. А. Дороничев пишет: «Если старший и высший комадмполитсостав получал сравнительно большие оклады, и несоответствие между вздорожанием жизни и процентной прибавкой не так было заметно, то у среднего и младшего комадмполитсостава оно бросалось в глаза. Как отмечалось в политсводках, это вносило в круг комсостава некоторые отрицательные элементы, такие как "неприязнь, зависть, обиды". Кроме того, определенную часть жалованья командирский состав получал облигациями золотого займа.

Оставшаяся часть жалованья почти целиком уходила на приобретение топлива и оплату коммунальных услуг.

«… 23 рубля в месяц, выплачиваемые взамен топлива, представляют ничтожную сумму, если принять во внимание, что воз дров стоит 200 рублей, а пуд угля – 25 рублей. Кроме того, комсостав в приобретении техники и иных вещей не пользуется льготами, которые предоставлены служащим и работникам гражданских учреждений, имеющим более высокую оплату труда».

Правительство пыталось решить проблемы военнослужащих путем введения военного тарифа и выплаты жалованья по курсу товарного рубля, однако «запаздывания в выдаче жалованья (особенно в провинции), применение в армии особого переводного коэффициента ниже бюджетного индекса Госплана, непрекращающееся вздорожание продуктов» свели все эти улучшения на нет.

Особое место занимал жилищный вопрос. Следует отметить, что большей части комсостава (85 %) приходилось жить на частных квартирах, а оставшаяся часть (15 %) размещалась в бывших офицерских корпусах.

«… Плата за квартиру и коммунальные услуги лишают возможности комадмполитсостав нанимать более или менее приличную квартиру, бывшие офицерские корпуса не приспособлены для жилья. Проживание на частных квартирах, помимо неудобств из-за отдаленности от части, ложится бременем на бюджет комсостава».

Помните знаменитую повесть Бориса Васильева «Офицеры»? Там было так: «Маленькое, тесное полутемное помещение: то ли часть товарного вагона, приспособленного под жилье, то ли выгородка в бараке с отдельным входом. Столик, табуретка, сундук да большая бельевая корзина, в которой спит ребенок.

За столом Люба на кофейной мельнице перемалывает в муку неочищенные ржаные зерна. Изредка покачивает корзину, когда в ней начинает кряхтеть сын.

Открылась дверь, и в клубах морозного пара возник Алексей с непокрытой головой – шлем был надет на котелок, который он бережно прижимал к груди левой рукой. А под правой нес добрую половину железнодорожной шпалы.

– Как живете-можете?

– Дверь закрой.

– Морозище – ужас, – Алексей поставил у входа шпалу, прикрыл дверь, подошел к столу и торжественно водрузил перед Любой накрытый шлемом котелок. – Ну, ничего, угольку обещали подвезти. Перезимуем.

Люба сняла шлем с котелка. И ахнула:

– Суп!

– Борщ, – поправил муж. – Комиссар приказал женам выдать. Ешь, пока горячий.

Люба тут же достала кусочек хлеба, ложку. Начала есть.

– А ты опять без завтрака ушел.

– Опаздывал я. Где наш топор?

– Под сундуком, – Люба вдруг перестала есть. – Алеша, он же с мясом!

– Ну с мясом, – согласился Алексей. – И хорошо, что с мясом. Полезно. Ешь.

– Не буду.

– Ешь, я сказал!

– С мясом женам не полагается.

– Тем, которые кормящие, им полагается, – он подошел, обнял. – Ну ешь, пожалуйста.

– Не могу. Это твоя порция.

– Ванькина! – вдруг заорал Алексей, тут же испуганно примолкнув. – Спишь, Егорка?.. Правильно, во сне только и расти. Иван в тепле, зубрит до посинения, так что нам с ним одна порция на двоих – за глаза.

– Алеша, я не могу.

– Можешь, – жестко сказал он. – Ты нам сына выкормить должна. Парня, понимаешь?

Достал топор, взял шпалу, вышел. Донесся стук топора.

Люба ела борщ с мясом, и слезы капали в котелок».

Все именно так и было…

Осенью 1924-го молодого и перспективного командира направляют на учебу в Москву. Это были знаменитые курсы «Выстрел». 7 октября краском Маркиан Попов был зачислен слушателем, а 9-го курсы были переименованы из Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА им. Коминтерна «Выстрел» в Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА им. III Коминтерна (КУКС «Выстрел»). По утверждению авторов статьи «Полевая офицерская школа высокого уровня. 180-летняя история курсов "Выстрел"» полковников В. Н. Новака и Ю. Ф. Шлыка, «педагогические новшества, возникшие и утверждавшиеся на курсах, быстро находили свое применение и в остальных военно-учебных заведениях РККА. С целью обмена опытом стал издаваться общеармейский ежемесячный журнал "Выстрел". Уже в первом его номере помимо методической готовилась и научная страничка. В ее публикациях, в частности, тактика (как важный элемент военной науки) объявлялась "цементирующей учебной дисциплиной"». Как подчеркивают кандидат военных наук В. Н. Новак и доктор военных наук Ю. Ф. Шлык, «…курсы, взявшись и за научную деятельность, не увлекались "академичностью" обучения, а давали слушателям необходимые доступные знания, нужные в войсках именно в то время. При этом знания по всем предметам излагались с методическим уклоном, таким образом, командиры в ходе переподготовки сразу учились и преподавать». Далее они пишут: «Основой подготовки слушателей на курсах служил метод "обучая – воспитывай, воспитывая – обучай". Была введена также новая форма занятий – "лабораторная", известная теперь как занятия в специализированных классах. Развивались полевые виды занятий, внедрялись "полевые поездки", особенно прогрессировавший впоследствии так называемый подвижной лагерь – многодневные полевые занятия в постоянном движении. В ходе них в обстановке, приближенной к боевой, отрабатывались все виды боевых действий с практической боевой стрельбой на местности или стрельбой холостыми патронами там, где нельзя было стрелять боевыми. Вводилась боевая стрельба в составе отделения, взвода и роты, которая затем прочно вошла в программы обучения подразделений пехоты РККА (затем Советской армии). Для каждой темы полевого или классного занятия специально разрабатывались программы-задания с подробными рекомендациями для преподавателей. Однако каждое занятие проводилось по-особому. Например, классное – в виде ныне известной самостоятельной работы под руководством преподавателя. Тот же лишь начинал занятие, а далее в рамках отведенного времени обучаемые сами "добывали" знания не только с помощью указанной литературы, но и в так называемых лабораториях (специализированных классах), в каждой из которых находился дежурный консультант-преподаватель.