Рублевин остановил часы и протянул руку противнику:
— Поздравляю.
Боря кивнул и ответил на пожатие, безуспешно пытаясь согнать с лица счастливую улыбку.
Противники записали результат в бланках, поставили в центр доски королей и вышли из турнирного зала в фойе.
— А что ты планировал, — спросил гроссмейстер, — если бы я вместо «ферзь де три» пошел бы «конь е один»?
— Мне казалось, что это еще хуже, — победитель начал сыпать вариантами.
Сергей возражал. Оба подошли к столикам для анализа и продолжили разговор уже за доской, двигая фигуры.
— Борь, как сыграл? — окликнул победителя кто-то из стоящей неподалеку кучки молодых парней.
— Выиграл, — отмахнулся тот.
— Так ты теперь гросс! — не отставал спросивший. — С тебя причитается! Да еще кого завалил! Самого Рубля!
— Ты норму выполнил? — поднял глаза Рублевин. Узнав его, молодежь быстренько испарилась.
— Да. Третью. Можно считать — гроссмейстер.
— Еще раз поздравляю, ради такого и проиграть не так обидно. Да и партия получилась интересная. Ладно, покурить успею до награждения.
Боря тоже вышел из гостиницы, где жили шахматисты и проходили игры, но останавливаться около курящих не стал. Не для того шел. Дурной привычкой, слава богу, не обзавелся. Просто после семи часов игры хотелось вдохнуть свежего воздуха. На улице было хорошо. Стоявшая весь турнир жара, наконец, спала, Солнце, из палящего превратилось в доброе и ласковое. Негромко шуршала листва деревьев в сквере. Легкий ветерок пытался взъерошить волосы.
А утром ведь даже не заметил, что погода изменилась и стало так здорово. Все мысли были только о предстоящей партии. Да и сейчас голова еще прокручивала фрагменты прошедшего сражения: «Как же я умудрился зевнуть «Слон бэ пять»! Хорошо еще, нашлась жертва качества! Иначе плохо бы было, ничья сегодня — как поражение... И в эндшпиле у него имелись неплохие шансы... Проморгал я переход...». Осознание победы и выполненной задачи только укладывалось в голове, постепенно вытесняя напряжение борьбы.
«Бабушке надо позвонить! — он вытащил сотовый. — Что за фигня со связью? Ага, пробился. Нет, опять сбилось. Сеть перегружена, наверное».
— Господа и товарищи, просьба пройти на награждение! Все на закрытие турнира!
«Ладно, потом звякну», — Боря еще раз вдохнул прохладного, удивительно вкусного воздуха, сунул телефон в карман и отправился за заслуженной наградой...
После окончания церемонии он вышел в холл. Душа пела.
«Гроссмейстер! Я гроссмейстер!! Черт! Я гроссмейстер! Всё-таки выполнил! «Под заказ», черными завалил Рубля! Вот папа обрадуется, когда вернется со своих гор! Надо бабушке дозвониться! Не берет трубку, спит, наверное. Ладно, попозже звякну. Соберусь пока, самолет только ночью, но лучше заранее, а то еще забуду что-нибудь на радостях! Нет, ну надо же, я гроссмейстер!».
Выйдя из лифта, прошел в номер, быстро сложил небольшой рюкзачок, вытащил телефон, намереваясь еще раз набрать бабушку, но в этот момент аппарат зазвонил сам...
Таджикистан, Фанские горы, ночевка под пер Чимтарга Олег Юринов
Я застываю. Мысли скачут в голове, как угорелые. Ядерная война не может быть локальной. То есть, теоретически может, а практически — нет. Возможно, уже сейчас штатовские или китайские ракеты летят к нам, в Россию. К Москве, Самаре, Новосибирску. А там бабушка, Борька! Что делать? Сегодня четырнадцатое, Борька еще на турнире в Новосибе... Подожди, мужики же оттуда! И не дергаются. У них же там семьи!
— Володь! У меня сейчас брат в Новосибирске, в шахматы играет...
Потап молча протягивает мне телефон. Набираю номер.
— Борь! Слышишь меня?
— Олега! Я выполнил! Набрал норму! Я теперь гроссмейстер!!!
Эх, братишка, сбылась твоя мечта, только кому теперь это нужно?
— Борька! Бери ручку, пиши!
— Я гроссмейстер, Олега!!!
— Мать твою за ногу через коромысло!!!
Брат замолкает. Я не ругаюсь матом. Совсем. Никогда. И матерная тирада из моих уст выбивает из Борьки эйфорию.
— Олега? Это ты?
— Я! Слушай внимательно! Пиши!
Под диктовку Потапа сообщаю ему номер телефона и остальные подробности.
— Позвонишь, скажешь, что от Потапа. Тебе объяснят, куда ехать! И лети туда, как можно быстрее! В любом случае, уматывай из города на полном форсаже.
— Но почему?
— Война! Ядерная! Пиндец всему!
Борька молчит, переваривая информацию. Потом неуверенно произносит:
— Подожди, а как же вы, бабушка...
— Мы в безопасности. С бабушкой я что-нибудь придумаю. Себя спасай!!! Прямо сейчас звони! И слушайся этих ребят, как господа бога! Нет, как папу слушаешь!
— Ладно...
Отключаюсь. Он меня услышал. Брат хоть и наивен по-детски, как, впрочем, и любой шахматист, но действовать быстро умеет. Если у него есть шанс успеть — успеет. Осталось еще одно дело...
— Привет, бабуль! Как у тебя дела?
— Олежек! Откуда ты звонишь? У вас есть связь?
— Тут у ребят спутниковый телефон. Дали позвонить. Как твои ноги?
— Хорошо, болят, но не так сильно, как раньше. Как там Санечка?
— Прекрасно. Ей очень нравится в горах. Ты знаешь, что Борька гроссмейстера выполнил?
— Ой, молодец! В восемнадцать лет — и уже гроссмейстер!
— Да, классно! Он уже уехал из Новосибирска! У нас тоже всё в порядке. Мы в ближайшие две недели звонить не будем, пока в Душанбе не приедем! Ты не волнуйся!
— Что ты, я же знаю! Твой папа ходит в походы уже тридцать пять лет! Я привыкла! Давай прощаться, это же очень дорого, говорить по телефону из таких далей!
— Пока, бабуль! Мы все тебя очень любим!!!
Всё. Что я могу придумать? Только попрощаться и намекнуть, что мы выживем. Бабушка очень больна, но голова у нее светлая: если она успеет узнать последние новости, она поймет, что мы спаслись. Может быть, ей будет немного легче. А если не узнает... Наверное, так даже лучше...
Отдаю Потапу трубу и ухожу за камни... Никто не должен видеть, как я плачу...
Новосибирск Андрей Урусов (Седьмой)
Взвыл некормленым Кипеловым телефон, радостно докладывая о пришедшей СМСке. Кто там порадовать хочет? «Перекрест Петухова — Малыгина. Пацан. Красный рюкзак. Юринов Борис. Рассказывал. Шахматы. Забери. Шмель» — Этого еще счастья на голову не хватало!!!
Грузовик петлял по узким переулкам, пробираясь к нужному месту. Есть. На тротуаре с блаженным видом топчется худощавый паренек. Вроде под описание подходит.
— Какие люди... Точно, конь шахматный. Наш клиент! Вано, прижмись к прохожке! — Скомандовал Урусов, на ходу приоткрывая дверь. — Ты Юринов?
— А, что... — тот испуганно посмотрел на машину. — А... да, я Юринов Борис! Привет! А Вы — Андрей? Мне позвонили, сказали... Я сегодня турнир выиграл! Гроссмейстер уже! А тут про войну какую-то говорили. Стою, жду, никто не едет.
— Дождался, приехали. Я Урусов Андрей. С победой — поздравляю. Лезь в кунг, гроссмейстер. — Урусов вылез из машины и стал рядом с парнем. Тот был ниже на полголовы, и в плечах уже раза в полтора. Вместе они настолько смешно смотрелись, что Влада не удержалась и засмеялась.
— А зачем? — недоуменно спросил Юринов.
— Как зачем? На войну поедем. На полигон бригады моей, твою победу отмечать. Я с генералом договорился. С настоящим. Пострелять дадим.
— На полигон?! Стрелять?! А оно мне надо? — удивился юный шахматный гений, но в кунг полез.
— Надо. Только ты этого еще не понял. Быстрее. Нам народ еще собирать. Уматывать надо. Пока нам всем «китайскую ничью» не организовали. — Урусов, не дожидаясь следующего вопроса, захлопнул за самарским гостем противно задребезжавший люк.
— Это что за задрот такой? — поинтересовался ефрейтор, когда Андрей влез обратно и махнул рукой, поехали, мол.
— Это не задрот, а надежда российского шахматного мира. Борис Юринов. Брат комбатского друга.
— Шкляра, который? — уточнил Герман. Практически личный водитель Пчелинцева просто по статусу своему знал все и всех. Положено уставом. — У него ж нет брата.
— Хрен его знает, может и есть. Разберемся. У Шмеля друзей как раз ему на второй батальон наберется. Сам знаешь.
— Понятно... — протянул ефрейтор. И подвел итог. — А все равно, на вид — задрот.
Окрестности Новосибирска, расположение N-ской десантной бригады — полигон Владимир Пчелинцев (Шмель)
До стрельбища было восемнадцать километров сто пятнадцать метров. Это если вымерять курвиметром по карте. А на деле — дорога петляла, как пьяный удав и времени отнимала с избытком. Минимум уходило два с половиной часа. Потом за три отстрелять положенную программу, собрать гильзы, и можно выдвигаться в бригаду. Еще два с половиной часа, и крайняя смена ужина. Все не раз проверено и просчитано.
Только сегодня не выходило ничего. Сначала прапор со склада РАО долго и нудно мотал нервы на колючую проволоку, подписывая бумаги. Нужные и как обычно. Потом вдруг заклинило дверь «оружейки», да так, что пришлось, чуть ли не сносить направленным взрывом...
