девушка снова заговорила:
— Да, совершенно верно. Летов Виктор и Шелестов Александр. На девять вечера.
— Прекрасно, — ответил я. — Отмените. Скажите Сергею Павловичу, что мы передумали.
— Ты чего творишь, Витя⁈ — Полушепотом зашипел Шелестов. — Ты с ума сошел⁈
— Поняла. Может, что-то передать? — Спросила секретарша.
— Дай! Дай мне трубку! — Тянул к телефону руки Шелестов, но я отмахнулся.
— Нет. Ничего не надо. До свидания.
Положив трубку, я посмотрел на Шелестова.
— Ты чего⁈ Ты… да ты… — Задыхался он.
Явилась хозяйка, обеспокоенно посмотрела на нашу перепалку, но сказать ничего не решилась.
Я посмотрел на нее успокаивающим взглядом и сказал:
— Не беспокойтесь. Все хорошо, мы уже уходим.
Чтобы не ругаться в чужом доме, пришлось вытолкать возмущенного Шелестова на улицу. Тот сопротивлялся, пытался возникать:
— Витя, что ты учудил⁈ Ты все нам испортил! Не будет денег, не будет и охранного агентства!
— Ну… Ну спасибо вам! — Несмело закричала вслед хозяйка, но тут же закрыла за нами дверь.
Схватив Шелестова за грудки, я заглянул в его заблестевшие от досады глаза.
— С этого дня, — проговорил я, — мы с тобой больше не работаем.
— Что⁈ Как это не работаете⁈
Ничего не ответив Шелестову, я продолжал оттягивать его от жактов, к центру дворика.
— Да что на тебя нашло, Витя⁈ Ты так долго уговаривал мужиков основать агентство, а теперь все сам же похерил!
— Успокойся, — встряхнул я Шелестова.
— Да ты…
— Успокойся, сказано тебе.
Шелестов застыл в моих руках.
— Падла ты, Саша, — продолжил я, — думал, не узнаю, что ты с братками, с Черемушек связался?
Шелестов выпучил на меня свои изумленные глаза. Даже рот открыл. Хотел что-то сказать, но закрыл обратно. С трудом сглотнул.
— Я ваще не понимаю тебя… Какие братки?.. — Заговорил он несмело.
— Не притворяйся дурачком. Ты пытался скрыть это все от нас. Знаешь же, что Злобин связан с Черемушками. Вернее, у него с ними терки. Сопротивляется, не дает подмять себя полностью. А ты через Черемушек хотел его шваркнуть. А потом и нас шваркнуть.
— Я… Я вообще не понимаю… — Совсем растерялся Шелестов.
Я отпустил Шелестова. Тот, изумленно посмотрел на меня, поправил ворот куртки. Ум у Шелестова был быстрый, и удивление его очень скоро прошло. Догадался он, что я все знаю, и отпираться нет никакого смысла. Ох и будет же он ломать себе голову: как это я так всю его крысиную схему выяснил?
Подняв упавшую свою шапку, Шелестов добавил:
— Ты мужикам все равно ничего не докажешь. Не убедишь их, чтобы они отказались делать охранное агентство. Где ты возьмешь денег заплатить за помещение? Где возьмешь денег на форму? На оформление лицензий? На оружие, в конце концов⁈ А у Злобина они есть! И долг ему даже отдавать не придется! А у пацанов с Черемушек есть своя, наработанная клиентура! Клиентуру, где ты возьмешь⁈
— Все это не твои проблемы, Саша, — сказал я спокойно. — Ты больше не с нами. Не подходи ни ко мне, не к мужикам. Увижу — зубы повыбиваю. Понял?
— Зря ты это все… Очень зря… — Проговорил Шелестов, глядя на меня волком. — без меня ничего у вас не выйдет! А я без вас и сам поднимусь! У меня за спиной такие люди, что тебе и не снилось! Я с Седым знаком! Знаешь Ивана Павловича Седых? Вот какие люди за мной! Потом все будете на меня горбатиться! Понял меня, козлина⁈
Я хмыкнул. Седой — известный бандит в городе. Как раз один из главарей Черемушек. Не удержал ты, Саня, язык за зубами. Изошел на говно.
Я приблизился к нему. Шелестов, до которого дошло, что я хочу сделать, дернулся было, но я снова схватил его за грудки. Дал под дых так, чтобы пробить толстую дубленку, чтобы стало ему почувствительнее.
Шелестов загнулся. С шипением выпустил воздух, повис на моем кулаке. Потом стал издавать такие звуки, будто его сейчас вырвет. Я брезгливо отступил, и Саня грохнулся на колени, потом на четвереньки, схватился рукою за живот.
Пока я шел со двора, на выход, он хрипел что-то за моей спиной. Пытался что-то сказать, но получалось неразборчиво. Я уже ничего не слушал, потому что сказал все что хотел.
* * *
Шелестов, больше не пытался говорить, а только глотал ртом воздух, старался восстановить сбитое свое дыхание. Слышал он в вечерней тишине, как под тяжелыми ботинками Летова хрустит замерзшая слякоть, как грюкает за его спиною железная калитка.
Несколько минут Шелестову потребовалось, чтобы восстановиться, встать на ноги и нормально продышаться. Звонкая боль в животе перетекла в ноющую, однако злоба его осталась звонче некуда. И как он, Летов, умудрилась его раскусить? Шелестов, вроде, предпринял все, чтобы «лошки» как он называл мужиков с Обороны перед братками, ни о чем не узнали. Думалось ему, что все свои встречи с пацанами, с Черемушек он тщательно конспирировался, все контакты с Седым прятал, как только мог. А все равно Летов догадался? Как⁈
Уж никак он не мог подумать, что такой дуболом, как Витя Летов сможет его как-то перехитрить. От этого сделалось Сашке Шелестову так погано и досадно, что он сплюнул, но потом тут же поморщился от боли в животе.
— Ну ничего… Я тебя, сукина сына, достану… — Прошептал он себе под нос, а потом похромал к жактам.
Шел, однако, Шелестов, не к себе домой. Пройдя мимо приземистой, сделанной из старого кирпича, своей квартиры, он направился дальше, к соседнему полутороэтажному домику. Было в нем две квартиры: одна полуторная, наполовину уходила в землю, другая — первый этаж, добраться до которого можно было только по хлипкой лесенке, что вела на деревянное крыльцо.
Шелестов так и поступил. Скрипя ступеньками, он кривился и пыхтел от боли в животе, поднимаясь все выше. С каждым скрипом росла в нем мерзкая злоба, которая бывает у койота на отобравшего у него добычу волка.
Саня постучался в дверь.
— Теть Фрось? Теть Фрось, ты там?
За дверью послышалось копошение, шаркающие шаги.
— Кто? — Нараспев зычным голосом, раздался вопрос. — Нету у меня самогонки, не нагнала покамест.
— Теть Фрось, да это я, Саша Шелестов, — залебезил он у двери. — Я не за самогонкой. Телефон мне надо. Можно, позвоню?
— А. Ты, Сашенька? — Ответила
