– Но я же не собиралась причинять ей никакого вреда! И помыкать я ей не хотела!
– Да, но не способна ли она причинить тебе вред? Задумайся на минуту о том, что может случиться. Допустим, ты сумеешь ее приручить, допустим, ты сможешь даже приручить всех остальных людей, живущих на острове Отдохновения. Нет сомнений в том, что их там немало. И какой бы доброй ты ни была, ты станешь тогда Важной Шишкой, а они – мелкой шушерой, не стоящей заглавной буквы. Они будут зависеть от тебя, ты – командовать ими. Они станут холопами, а ты – деспотом. Ты думаешь, и тебе, и им будет от этого лучше? Помоему, это обратит их в ничтожества, а тебя – в пугало.
– Да не собираюсь я их пугать!
– Нет?
– Я бы им помочь постаралась.
– Да, но знаешь, – Бог помогает тому, кто сам себе помогает.
Мария вытащила драный носовой платок, и начала скручивать его, рискуя обратить в клочья.
– Так что же мне делать?
Профессор с трудом поднялся, подошел к затянутому паутиной окну и замер, глядя сквозь стекло.
– Не мне тебе указывать.
– А что бы ты сделал, Профессор?
– Я бы отвез ее на остров и отпустил подобру-поздорову.
– И не встречался бы больше с ее народом?
– И больше бы не встречался.
– Профессор, – сказал Мария, – я же могу помочь им, если мы иногда будем встречаться. Я могла бы для них что-нибудь делать. Я копать умею.
– Это ни к чему. Копать они должны сами.
– Мне же совсем некого любить.
Он повернулся к ней и надел очки.
– Если они тебя любят, – сказал он, – тогда все в порядке. Тогда и тебе их можно любить. Но неужели ты думаешь, Мария, что сумеешь заставить их полюбить тебя такой, какая ты есть, хватая их и заворачивая в грязные носовые платки?
Глава V
Мария подгребала на ялике к острову и сердце ее сжималось. Доплыв до цели, она привязала ялик к лиственнице и вынула из кармана узелок, испытывая потребность уронить совершенно непиратскую слезу. Она поставила пленницу на древесный ствол.
Маленькая лиллипутская дама несколько мгновений простояла, прижимая к себе младенца. Пережитое приключение измяло и изжевало ее наряд. Волосы ее растрепались, мысли явно пришли в беспорядок. Однако, сообразив, в каком направлении ей следует двигаться, дама совершила поступок, который стоил немалого. Она присела перед Марией в реверансе. Впрочем, сразу же и испортила впечатление, развернувшись и припустившись бежать во всю прыть.
Наша героиня, чувствуя себя безутешной, обогнула на ялике остров, заметив при этом, что пробитая ею тропа заделана. Кто-то подтянул колючие плети на прежние их места и сплел вместе, образовав сплошной заслон.
«В конце-то концов, – думала Мария, – это же мой собственный остров. Я сама этот остров открыла и имею столько же прав обследовать его, как и всякий другой. Ну хорошо, пусть мне пришлось их отпустить, но почему меня следует гнать с моего собственного острова, я все равно не понимаю.»
И она опять причалила к лиственнице, и некоторое время просидела в ялике, размышляя. Ей хотелось сойти на берег, осмотреть как следует храм, – она была совершенно уверена, что там можно обнаружить немало интересного, даже если все человечки попрячутся.
Пока она так размышляла, она смотрела на дерево, а пока смотрела, ей все сильнее и сильнее начинало казаться, что в нем есть нечто странное. Корни дерева остались лежать на сухой земле, а сама лиственница простиралась в озеро, так что верхушка ее скрылась в воде. Прямой ствол под небольшим углом выходил из воды, ветви были утыканы зазеленевшими по-летнему шишечками, и что-то такое зеленело вдоль одной стороны ствола, какая-то туманная завеса, спадающая в воду, как будто прямо из лиственничного ствола вырастали яркие волоконца. Очень эта штука походила на маскировочную сеть.
Мария переползла на другой конец ялика, оказавшись достаточно близко к сети, чтобы поднять ее. Под ней в доке между ветвью и стволом стояла на якорях дюжина каноэ. То были каноэ наилучшего рода, наподобие эскимосских каяков – с водонепроницаемой палубой, позволяющей застегиваться внутри и переворачиваться кверху дном, не утопая. Единственное различие состояло в том, что на лиллипутских лодках, имевших в длину восемь дюймов, стояли с обоих боков откидные балансиры. Мария их внимательно разглядела, они были откинуты назад для удобства швартовки, а вытащив из воды ближайшую лодку, и повертев ее в руках, она обнаружила, что балансиры скользят в специальных пазах. При нажатии вперед и вниз они складывались, словно крылья чайки, при нажатии назад и вверх – оттопыривались, приобретая сходство с ножками гребляка, и фиксировались. Мария тогда еще не знала об этом, но лодки использовались для рыбной ловли, и откинув балансиры, можно было выловить рыбу весом в фунт, а то и больше, не перевернувшись.
Мария вернула каноэ обратно в док и опустила сеть.
Насколько я понимаю, думала она, тут по всему острову полно всяких таких штук. Где, к примеру, коровы и овцы? По-видимому, для народа лиллипутов скрытность – главный способ защиты. Они возвели барьер из колючих веток, чтобы отпугивать случайно заглядывающих на остров людей. Готова поспорить, что когда я сюда заявилась, на лужайке было полным-полно коров, а пока я прорубалась сквозь ежевику, они весь скот угнали. Кстати сказать, что это за прямоугольная дверь в нижней ступеньке, та, к которой ведет тропинка? Не удивлюсь, если в нее-то скот и загоняют. Возможно, ступенька внутри пустая и у них там хлев и не один. Да, а колыбельку они, наверное, в спешке забыли, а потом мать, естественно, выскочила на защиту младенца. Не оставь они его, я бы сроду ничего не заметила.
У них должны быть дозорные, продолжала размышлять Мария. Если бы мне требовалось время, чтобы попрятать все, что только есть на острове, я бы выставила дозорного. Тогда, если бы я увидела, как я гребу в ялике, я бы предупредила себя, что приближаюсь, и у меня бы еще осталась куча времени. Наверняка они начали все прятать в ту же минуту, как увидели, что я зашла в лодочный домик.
Лучшее место для дозорного, решила она, это верхушка купола.
Что-то там было на этой верхушке. Очень маленькое, не разглядишь, возможно, лежащее вниз лицом, что-то такое, не крупнее желудя. Вполне могло это оказаться головою дозорного.
Мария весело помахала ему кулачком, ибо будущее ее вдруг легло перед ней, как на ладони. Снова почувствовав себя счастливой, она отплыла от острова, чтобы второй раз за день, – пока мисс Браун не оправилась от мигрени, – посоветоваться с Профессором.
Профессор переводил кое-какие замечания Солина и, увидев Марию, просто поднял брови, вот так:
– ?
Она кивнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
