стоит.
— Да вон же, так и написано! — раздались крики из толпы. — «Сирианская партия свободы».
— Никогда о такой не слышал, — пробормотал другой.
— Вот и услышал, — заметил Моури.
— Н-надо что-то д-делать, — испуганно размахивал руками Тощий. — Кого-то позвать…
Звать не пришлось — крепкий мускулистый полицейский уже и сам расталкивал людей. Он оглядел дорогу в поисках мертвого тела, встал на четвереньки и заглянул под машины — вдруг погибший под колесами. Никого не обнаружив, выпрямился и свирепо прорычал:
— Ну? В чем дело?
Тощий по праву первооткрывателя ткнул пальцем в свою находку:
— В-вот! П-полюбуйтесь!
Полицейский поднял глаза — и увидел листовку. Он смотрел на нее очень долго и успел прочитать как минимум дважды, наливаясь яркой бордовой краской. Потом медленно повернулся к зевакам:
— Кто посмел?
Тишина.
— Что, все разом ослепли?
Судя по молчанию, было именно так.
— Кто первым ее заметил?
— Я, — гордо отозвался Тощий.
— И при этом не видел, кто налепил?
— Н-нет…
Полицейский задумчиво почесал подбородок.
— Точно?
— Т-там авария была, — нервно пояснил Тощий. — Все т-туда смотрели. Н-на этих д-двоих во-во-во…
Вконец захлебнувшись словами, он умолк.
Потеряв к нему интерес, полицейский обвел толпу суровым взглядом.
— Если кто-то из присутствующих видел преступника и покрывает его, виноваты будут оба.
Люди в задних рядах вдруг вспомнили, что, вообще-то, торопятся по своим делам. Толпа начала таять. Осталось лишь несколько самых любопытных — и Моури вместе с ними.
Он тихонько произнес:
— Может, в магазине что-то видели…
— Не лез бы ты, коротышка, не в свое дело! — огрызнулся полицейский.
Однако, громко фыркнув, все-таки зашел в магазин и потребовал управляющего. Тот торопливо выскочил на улицу, с ужасом оглядел витрину и нервно сглотнул.
— Сэр, мы впервые ее видим! Уверяю вас, это не мы. Смотрите, она снаружи приклеена, не изнутри. Ума не приложу, почему выбрали именно нас! Здесь работают только самые верные подданные империи и…
— Кайтемпи быстро проверит этих ваших «верноподданных», — цинично перебил его полицейский.
— Я сам — офицер запаса и…
— Заткнись, — рявкнул полицейский, тыкая пальцем в злосчастную листовку. — Снял живо!
— Да, сэр! Конечно. Уже снимаю.
Управляющий подцепил ногтями уголок листовки. Однако бумага будто вросла в стекло — земляне делали на совесть не только оружие, но и клей. После нескольких безуспешных попыток управляющий смущенно покосился на полицейского, забежал на минутку в магазин и вернулся с ножом.
С его помощью удалось ободрать края листовки бахромой, однако сам текст остался нетронут.
— Горячей водой смочите и потом уже снимайте! — теряя терпение, рявкнул полицейский и обернулся к толпе: — А вы все пошли прочь!
Люди неохотно стали расходиться. Заворачивая за угол, Моури успел увидеть, как управляющий выносит дымящееся ведро и мокрой щеткой принимается соскабливать бумагу. Вот и отлично — под воздействием горячей воды гидрофтористая краска даст химическую реакцию.
Кружа по району, Моури прилепил еще пару листовок в самых заметных местах.
Двадцать минут спустя, когда реакция с краской на листовке номер пятьдесят шесть должна была завершиться, он не стерпел и вернулся к магазину.
Листовки, конечно, уже не было, зато на ее месте красовался намертво впечатанный в стекло текст.
Полицейский и управляющий жарко спорили под любопытными взглядами прохожих.
Моури, проходя мимо, услыхал вопли полицейского:
— Да плевать, что она стоит две тысячи гульдеров! Хотите — разбивайте стекло, хотите — заколачивайте витрину досками, но чтобы через минуту этой дряни здесь не было!
— Сэр…
— Делайте что говорят! Вы ведете незаконную пропаганду! Доказывайте потом другим, что это не вы!.. Забыли, что у нас война?!
Моури неторопливо удалился. Предстояло налепить еще восемнадцать листовок.
Он управился до сумерек — а заодно присмотрел новое жилище.
Глава третья
Вечером Моури подошел к регистрационной стойке своего отеля и сокрушенно сказал портье:
— С этой войной не знаешь, что будет завтра… Опять все планы насмарку. — Он помахал вывернутой кистью — вроде как пожал плечами на сирианский манер. — Представляете, мне придется уехать на неделю. Вот досада!..
— Хотите отменить бронь номера?
— Нет-нет, я заплачу за все десять дней. — Он вытащил из кармана пачку гульдеров. — Вдруг управлюсь быстрее, тогда будет где жить. А если нет — это уже мои проблемы.
— Как пожелаете, мистер Агаван.
Портье невозмутимо выписал счет. Постояльцы вольны делать что угодно — даже выкидывать деньги на ветер.
— Благодарю, — кивнул Моури. — Долгих вам лет.
— И вам, — отозвался портье таким тоном, будто пожелал клиенту немедленно испустить дух.
Моури заглянул в ресторан и поужинал. Потом вернулся в номер, прилег ненадолго, чтобы дать отдых натруженным ногам, и дождался полной темноты.
Когда солнце село, прихватил еще пару листовок, вооружился куском мела и снова вышел на улицу.
Дело предстояло куда более легкое. Кварталы освещались плохо, да и здешние места он уже изучил. За оставшиеся до полуночи четыре часа Моури перепортил немало стен в самых оживленных днем местах: налепил ровно сто листовок на дорогие стеклянные витрины магазинов и офисов, а возле остановок общественного транспорта двадцать четыре раза вывел мелком крупные белые буквы ДАГ.
Мел тоже был земным — при смывании водой он коварно проникал в пористый кирпич. Чем сильнее скоблить, тем глубже он впитывался. В общем, избавиться теперь от этих надписей можно только одним способом — снести стену и построить новую.
Утром после завтрака Моури покинул отель. Не обращая внимания на вереницу такси-динокаров, сел в автобус, проехал пару остановок, вышел и пересел на другой. Подобный маневр он повторил еще раз десять, чемодан при этом то оставлял в камере хранения, то возвращался за ним, чтобы запутать следы. Вероятно, его никто и не выслеживал, но лучше заранее предусмотреть все варианты.
Например:
— Кайтемпи. Проверка. Покажите регистрационную книгу. Хмм… Все те же лица. Разве что вот этот Шир Агаван… Кто он такой?
— Лесничий, кажется.
— А документы вы видели?
— Да, сэр. Конечно. Все в порядке.
— Где он работает?
— В министерстве природных ресурсов.
— На карточке был штамп министерства?
— Не помню. Наверное, да. Точно не скажу.
— Что значит «не скажу»? Вы же знаете, что при проверке первым делом спрашивают про штампы!
— Простите, сэр. Я не могу помнить каждого гостя за всю неделю.
— А надо!.. Ну да ладно. Не думаю, что с этим Агаваном будут какие-то проблемы… Хотя все равно проверю — пусть знают, как серьезно я отношусь к службе.
Звонок, короткий разговор, потом резкая тирада:
— В списках министерства нет никакого Шира Агавана! У этого типа поддельные документы. Во сколько он выехал из отеля? Не упоминал, куда собирается? Может, нервничал или волновался? Да отвечай уже, ты,
