- Моя Кримхильда! - заорал мужик, а его крик вырвался паром изо рта. Он бросился к своей карете, но было уже поздно. Он так и застыл над тем, что осталось от лошади. - Я за нее отдал целый корабль!
- Что там?! - послышался голос герцога. Он вышел на улицу, глядя на эту ужасающую своей жестокостью картину. Крупные хлопья снега оседали на его волосах, пока он смотрел на мертвых лошадей.
- Ваше сиятельство, - прокашлялся немолодой мужчина, глядя на суровое лицо герцога. - Кажется, вам бросили вызов.
А я с замиранием сердца смотрела на задний двор, где ни в одной карете больше не было живых лошадей.
Глава 8
Гости, оплакивающие лошадей, насторожились.
“Как мы теперь вернемся домой? У нас теперь остались только кареты!”, - вопрошала визгливая дама.
Она обмахивалась мехом, грозясь упасть в обморок. Но пока еще не видела подходящие руки.
Люди, высыпали как есть, а слуги несли им шубы и накидки. Все хотели покинуть этот бал немедленно!
Сестра уткнулась в графа, а тот держал руки так, словно и хочет обнять ее, но при этом помнит о правилах приличия. И лишь рассеянный кивок отца разрешил ему положить руки на плечи сестры.
- Вам не холодно в вашей накидке? - улыбнулся он, не веря своему счастью. Аспен еще раз на всякий случай посмотрел на моего мистера Шепарда. - У вас - песец, а у вашей сестры… каракуль…Я слышал, что они плохо согревают!
Тесс прижалась к нему и что-то мяукала в ответ. Серебристые, почти одинаково - роскошные шубы прятали от холода бриллианты и их владельцев.
- Люди не пострадали? - спросил герцог сквозь зубы. Он стоял в сверкающем камзоле. И было не ясно, что сверкало, снежинки или драгоценная вышивка. - Жертвы среди людей есть? Проверьте слуг!
Слуги в нарядных ливреях толпились вокруг герцога, а тот обернулся к ним и негромко произнес:
- Выкупите у ближайшей деревни всех лошадей и запрягите их в кареты!
Герцог резко повернулся в сторону гостей. И на мгновенье наши взгляды снова встретились. Я посмотрела на сестру, которую тискали котенком, и впервые в жизни позавидовала ей.
- Есть жертвы и среди людей! - громко произнесла няня, а все присутствующие ахнули. “Караул!!!” - истошно завопила оперным голосом немолодая дама.
“Ужас какой!” - пронеслось среди гостей. - “Неужели кого-то убили! Какой ужасный день!”.
Няня поплевала на руки и оттащила то, что осталось от лошади в сторону.
- Убит мистер Конел! - громко объявила няня, а эта новость “уронила” сразу несколько красавиц. - Проклятые волки не пощадили его! И забили канделябром!
“Они что? Со своим канделябром приходили? Или украли у герцога?”, - оживилась знать, переглядываясь.
- Бедный мистер Конел! Мне так жаль его! - сокрушалась няня, вытирая слезу. - Он так чудесно выпивал и так мило ударял за барышнями… Нам будет его не хватать!
Герцог подошел к нам, глядя на бледного мистера Шепарда, который все это время гладил мою руку. Только сейчас я увидела свою руку в грубоватой руке отца.
“Все будет хорошо, дорогая!”, - улыбнулся он.
- Я должен сказать, что мне очень жаль, что так получилось и принести вам соболезнования, - заметил герцог, поглядывая в сторону нашей кареты. - Но на этот раз я полностью согласен с волками, вплоть до выбора оружия.
- Бедняга!!! - громко убивалась няня, положив руки на щеки и качая головой. - Как мы теперь без него? Что же делать моей бедной девочке, несостоявшейся невесте покойного мистера Конела, за которое в приданое дается две самые доходные лесопилки герцогства…
- У нас больше нет лесопилок, кроме ваших, - негромко заметил герцог, заложив руки за спину и склоняясь к няне.
- Помолчите! Когда у вас будет две дочери, я посмотрю, как вы будете канделябром женихов отгонять, - злопамятно проворчала няня.
- Милейшая, я позову волков и раздам канделябры, - заметил герцог, едва заметно улыбнувшись. Я снова поймала на себе его взгляд. Герцог кивнул отцу и направился к воротам, куда расторопные слуги уже подводили первых лошадей из ближайшей деревни.
- Ой, завтра свататься придет! - потерла руки нянюшка, глядя герцогу вслед. В этот момент какая -то волна чего-то приятного заполонила меня, согреваю изнутри. Я еще посмотрела вслед дракону, который отдавал распоряжения.
- Куда руки тянешь! Сам я ее веду, не видишь?! - послышался громкий скрипучий и недовольный голос.
Красивую лошадку “ в яблоках” вел суровый мужичок крестьянской наружности. Кто-то из слуг попытался ее взять, но крестьянин не позволил.
- Куда пошла, Пупышка! - прикрикнул мужичок. Его брови заиндевели, а рваный шарф волочился по снегу.
Пупышка?
Я никогда ничего не просила у мистера Шепарда. Он всегда нас баловал и сам все покупал. Но сейчас, глядя на Пупышку, я поняла. Я хочу эту лошадку.
- Папа, - сглотнула я.- Хочу Пупышку!
Отец хорошо разбирался в лошадях. Наверное, сказывалось то, что все свое детство мистер Шепард провел босоногим пареньком без гроша за душой. И чтобы заработать деньги для семьи, он часто нанимался в конюшни.
- Милая, это не породистая лошадь. Я даже не знаю, выносливая ли она? - нахмурился отец. - Нас в карете шестеро, моя дорогая…
Я нахмурила бровь и стала украдкой загибать пальцы.
- Нас четверо! Конел с нами уже не поедет! - ответила я, ревниво следя, чтобы Пупышку никому не отдали.
- Няню я считаю за троих! - заметил отец. - Лошадка маленькая, а путь долгий… Боюсь, она не справится.
Я услышала вздох сестры.
- Ну да, - заметила она, не отлипая от своего графа. - Сейчас папа поворчит, и сделает так, как хочет сестрица! А меня он никогда не слушает! А я хотела вон ту белую, красивую, как в сказке лошадку! Я правда в них ничего не понимаю… Но она очень красивая!
Последние слова были произнесены таким плаксивым голосом, что графу стало все понятно. Он набросил свою меховую серебристую шубу на плечи сестры. Она провела рукой по меху, всхлипнула, тем самым ускорила Аспена. Тот уже мчался в сторону белой лошади, на ходу открывая кошель.
- Все, - кротко вздохнула сестра. - Папа бери ей ее Пупышку! Сейчас нам дадут нормальную лошадь. Я подумала, что нам понадобится торойский тяжеловоз! Он, в принципе, уже не жеребенок, так что вполне утащит карету по снегу.
Стоило ей завидеть, как граф мчится обратно, сестра скуксилась и залилась слезами.
- Тише, тише! - обрадовал ее граф, положив руки на вздрагивающие плечи. - Сейчас ее запрягут в вашу карету.
- Вместе с Пупышкой! - заметила я, подзывая к нам крестьянина с лошадкой.
Пупышка смотрела на меня грустными глазами, крестьянин недоверчиво осматривался.
- Сколько? - спросил отец, расправив плечи.
- А сколько дашь? - заметил крестьянин, сощурившись.
- А сколько надо? - вздохнул отец. Я поняла, что он попал в свою стихию.
- А сколько есть? - хитро сощурился крестьянин. Я заглянула лошадке в грустные глаза и уже поднесла руку, чтобы погладить ее, как вдруг мужик заорал: “Руки убери! Сейчас как куснет!”.
Словно в подтверждение его слов Пупышка закатала губу показала зубы. Только это были не прямые сточенные удилами лошадиные зубы. Это были… клыки.
- Пупышка? - опешила я, прижимая руку к груди. Отец проморгался, а крестьянин усмехнулся.
- Че? Испугались? Такая она у меня! - любовно вздохнул крестьянин. - Пупышка! Помнится, оборотни напали… Всех порезали, а Пупышка выжила. Вон какие шрамы у нее! И, видать, че то не так с ней после этого… Вчера лису сожрала… Нет, главное, поймала! Гляжу, хвост торчит из пасти! Хвост жене на воротник пошел! Зато оборотней чует за версту… Связь у них какая-то…
Я посмотрела на Пупышку.
- Берем! А чем ее кормить? - оживилась я, а крестьянин вытащил руку из перчаток. На ней не хватало двух пальцев.
- Так -то она пальцы любит. Но можно и мясом, - заметил он. - Главное, она на луну ржать может… Вы не пугайтесь!
