лица, идеальные линии скул и выразительная мимика. Густые брови и щетина, к которой хочется прикоснуться. Высокий. Даже стоя на двенадцатисантиметровых каблуках, Гай все равно выше меня. А его спортивная фигура с мощным разворотом плеч и накачанным торсом, о да, я видела эти кубики, заставляет ощущать себя рядом с ним дюймовочкой. Маленькой и хрупкой. Вот и Ромка мой… нет, Кати, уже не твой…
– Скажи мне, почему вы всегда выбираете других, а? – шиплю сквозь зубы, вымещая на конкретном представителе всю мою злобу на мужской пол в целом. – Что со мной не так?! Почему эта скотина раз за разом разбивает мне сердце?!
Улыбка слетает с мужского лица, а губы упрямо поджимаются.
– Поехали, поговорим. Я не отпущу тебя одну, детка! – выдыхает Гай и тянет руки, пытаясь ухватить меня за запястье.
– Не надо, Макс! И не называй меня деткой, – уворачиваюсь от его руки, – просто секс не обязывает тебя везти меня домой. Да и мы оба взрослые люди, было – было, забыли и живем дальше.
– Заноза! – слышу за спиной, когда обхожу замершего перед дверью мужчину. – Всегда ей была, и ни черта не видела дальше своего носа!
– Гори в аду, Гаевский! – бросаю через плечо и, слегка пошатываясь, бреду к бару. Как только выхожу в общий зал, меня сметает лавина звуков. А кокон, в который загнала близость с Гаем, словно растворяется, обрушивая на голову ураган чувств: боль, обиду, злость, гнев и неприятие, неверие, что я снова осталась одна. Молчаливые слезы катятся по щекам, а внутри просыпается пустота, которая заглушает все эмоции своей апатией. Но вот что странно и абсолютно точно – я не жалею о случившемся. Мне нужно было ощутить мужчину рядом, напитаться присутствием сильного пола и получить разрядку – я получила. Гай не мальчик и сам с удовольствием пользуется девушками. Так что никто из нас обид держать не будет. А уж мыслей на дальнейшее развитие чего-то так точно.
– Сумочку ей верни и вызови такси, – все-таки пошел за мной следом директор клуба, в который я так опрометчиво “завалилась”, – счет за бар пришлешь мне.
– Не стоит, – оттираю ладошкой мокрые дорожки от слез и поворачиваюсь к Максу. – Я могу и сама…
– Ты уже и так меня унизила, как мужика, ниже некуда, – рычит Гай, от веселья которого и следа не осталось. – Так что прикуси свой острый язычок и сиди молча, жди машину. – Кидает на меня недобрый прищур, – посадишь ее в такси и проконтролируешь, чтобы доехала. – Кивает большой босс бармену и, получив утвердительный ответный кивок, бросает, – я уехал. А с тобой мы еще поговорим! – исчезая с моего поля зрения.
Черта с два, я буду с тобой разговаривать.
– Налей ка мне виски, Лёш, – усаживаю пятую точку на высокий стул.
– Но, Екатерина Алексеевна, Максим Александрович сказал не наливать вам больше.
– Ты видишь здесь где-то Максима Александровича? – выгибаю бровь, от чего парнишка совсем бледнеет. По возрасту, наверное, чуть младше меня, лет двадцать четыре – пять, но щупловат, и их большой начальник – Гаевский – задавил всех работающих пацанов своей аурой альфа-самца.
– Нет.
– Вот и отлично, – во все тяжкие так до конца…
Глава 4 (Кати)
– Привет, малышка! – слышу в трубке радостный голос матушки, пока вышагиваю на остановку. Голова гудит, и надышаться свежим воздухом перед рабочим днем мне жизненно необходимо. Во сколько вчера приехала домой, не помню, а все потому, что дело на одном бокале виски не остановилось. Нет, все, с алкоголем завязываю. Вчера была слабость и сиюминутный порыв. Я сильная, я со всем справлюсь. Уже пережила однажды новые отношения бывшего и сейчас переживу.
– Привет, мам, как ты там? – мимо с визгом шин по асфальту проносится дорогой спорткар, едва не по ногам, и я, матеря на чем свет стоит этого обнаглевшего мажора, заскакиваю в автобус.
Мой старенький телефон по сравнению с тем, что я вчера так опрометчиво разнесла об стену, на ладан дышит, но звонки еще принимает и на том спасибо.
– Все хорошо. Ты же знаешь, нам тут скучать некогда, сезон посадок начался.
Это да, весна для живущих в частном доме – это особое время. Когда ты просыпаешься с ревом петухов и убиваешься кверху задницей на грядках, высаживая стройными рядками помидоры. Нет уж, хватило мне активного земледелия в детстве.
– Вам, наверное, нужна помощь? – спрашиваю, как примерная дочь, хотя желания копаться в земле нет никакого. Мои “белые ручки” слишком отвыкли от таких дел.
– Нет, справимся, у тебя работа, так что ты не переживай, родная. Ты лучше скажи мне, это правда? – голос родной женщины становится серьезным, и я уже и без пояснений догадываюсь о чем, а вернее, о ком пойдет речь.
– Правда, мам.
Устало падаю у окна и бесцельно наблюдаю за пролетающими мимо улицами, полными движения. Город просыпается после затяжной зимы. Расцветает с солнечными лучами и набуханием почек на деревьях. Апрель во всей своей красе.
– Вот же ж скотина! Вы только на прошлой недели расстались, а он уже другую в ЗАГС вести собрался, кобель.
– Не надо, пожалуйста, мам.
Хоть мы и не вместе, но я, наверное, никогда не перестану идеализировать своего бывшего. В моих глаза, каких бы дел не творил, Рома всегда остается непорочным ангелом. И это злит, и раздражает, но против себя не пойдешь. Слишком глубокое и прочно засевшее чувство живет внутри моего разбитого сердца.
– Что не надо? Катерина, ты когда уже одумаешься?! – и снова по кругу, все та же песня. И хоть мы с Ромой знакомы со школы, а мать знает о моих чувствах, все равно не любит его. И даже когда чуть меньше трех лет назад мечты наивной дурочки исполнились, они с отцом наперебой твердили мне, что ни к чему хорошему это не приведет. Оказались правы. Так оно и вышло по итогу.
– Одумалась уже, ладно? Хватит.
– Не раскисай там, давай, – бодро просит маман. – Было бы по кому страдать.
– Я не страдаю.
Уже нет – хочется верить. Уже выстрадала из себя все, что можно было. Задавила и растоптала чувства, какие были. Теперь осталась только бесчувственная и неэмоциональная Кати, которая вчера, по пьяне, переспала с Гаевским. А может, так оно и лучше? Отношения без отношений. Или, как там говорят, секс по дружбе? Может, Макс и прав, не привязываясь ни к кому, живя в свое удовольствие и эмоционально не завися от “закидонов” второй половинки.
На работе с головой пропадаю до самого вечера. Кучи
