— Вы хотите сказать, нашим поездом никто не управляет?
— Ну, может, так даже лучше. Возможности людей более ограниченны, чем возможности машин. — Я улыбнулся при виде ее ошарашенного лица. — Уже жалеете, что сюда явились?
— Нет.
— Ничего, скоро пожалеете.
Не успел я это сказать, как снаружи что-то врезалось в вагон прямо напротив места, где мы сидели. Русского сбросило на пол; он встал, аккуратно подобрал свою газету и пересел на другое место. Толстая металлическая стена прогибалась, вдавливаясь внутрь, медленно поддаваясь натиску снаружи. Девушка-панк даже не подняла головы от Библии, правда, теперь она читала уже вслух. Вмятина в стене увеличивалась, потом появилась еще одна, и вскоре уже целый отсек был смят под напором невиданной силы.
Джоанна осела на сиденье.
— Не волнуйтесь, — успокоил я. — Оно не сможет сюда забраться. Поезд хорошо защищен.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми, но не слишком безумными глазами. То был шок от столкновения с чем-то совершенно невиданным; мне уже приходилось встречаться с такой реакцией.
— Защищен? — с трудом выдавила она.
— Старые договоры, соглашения… Можете поверить мне на слово. Вряд ли вы захотите услышать подробности, особенно если недавно ели.
Снаружи кто-то взревел с безысходной яростью. Рев был абсолютно нечеловеческим; постепенно он начал стихать, а поезд мчался все дальше и дальше. Металлическая стена медленно выпрямлялась, вмятины на ней исчезали одна за другой.
Но вскоре некое существо или несколько существ пробежали по стене вагона на крышу. Шаги были легкими, семенящими, словно вверх спешило множество насекомых. Лампы в вагоне мигнули, теперь, похоже, взад и вперед по крыше носилась целая стая. Сверху раздались голоса, пронзительные, высокие, сливающиеся друг с другом — казалось, один и тот же голос рассыпается на много отголосков. В гласных слышалось металлическое звяканье, от которого у меня по спине невольно пополз холодок. Хрупкие сестрицы из Улья снова рыскали в поисках добычи.
— Выходите, выходите, кто бы вы ни были, — потребовали голоса, слившись в единый хор. — Или впустите нас, впустите, мы будем играть с вами до тех пор, пока у вас хватит сил. Мы хотим погрузить свои липкие пальцы в ваши гены, хотим вырезать вашу матку живыми скальпелями…
— Пускай они заткнутся! — бросила Джоанна. — Что за отвратительные голоса! Мне как будто царапают мозги, пытаясь пробраться внутрь.
Я посмотрел на русского и на девушку-панка, но они не обращали на происходящее никакого внимания. Тогда я поднял глаза на потолок.
— Уходите, оставьте нас в покое! — решительно приказал я. — Вы не можете ничего получить по условиям Договора и жертвоприношения.
— Кто смеет так разговаривать с нами? — вопросили голоса, звучащие как один, почти неслышные за топотом когтистых лапок по металлической крыше.
— Джон Тейлор, — твердо заявил я. — Не вынуждайте меня подниматься к вам.
Наступила долгая тишина. Существа не только замолчали, но и застыли на месте, пока наконец хор нечеловеческих голосов не возгласил:
— Тогда прощай, милый принц, и не забывай нас, когда вернешься в свое королевство.
Быстрый топот лапок — и все смолкло, теперь поезд катил в тишине. Русский и девушка-панк посмотрели на меня, но тут же отвели глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом. Джоанна тоже воззрилась на меня — в упор, хотя ее голос дрожал:
— Они тебя знают. Что они имели в виду?
— Ведать не ведаю. И никогда этого не знал, в чем вся и загвоздка. На Темной Стороне слишком много тайн, и волей-неволей я являюсь одной из них.
Вопросов больше не последовало, и мы продолжали свой путь в молчании.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. НЕОНОВАЯ НОЧЬ
Мы вырвались из вагона, словно души из преисподней. Мимо двигалась бесконечная гомонящая толпа, и поезд почти сразу ушел, как будто торопился покинуть это место.
На медленно ползущем эскалаторе было полным-полно вновь прибывших путешественников и паломников, которые старались не замечать друг друга. Никому из новичков не хотелось привлекать к себе внимание, пока они не разберутся, что к чему. А те немногие субчики с холодными глазами, что без стеснения пялились по сторонам, были либо грабителями, либо геями, подыскивающими добычу. Никто не смотрел на меня в упор, зато многие бросали взгляды исподтишка, а после оживленно перешептывались. Слишком много внимания для столь незначительного визита. Единственное, что может передвигаться быстрее света, это сплетни на Темной Стороне.
И все же толпа была точно такой, как раньше. Парни, девушки, пожилые люди — все в поисках развлечений. Так всегда бывало на Темной Стороне: народ выплескивается из вагонов подземки, вдыхает бодрящий воздух, который обещает свободу и заманчивые возможности, и растекается во всех направлениях, растворяясь в бесконечной ночи, чтобы вскоре найти свое спасение — или свое проклятие.
Джоанна сделала десяток шагов на подгибающихся ногах, остановилась и широко раскрытыми глазами начала озираться по сторонам, ошеломленная открывшимся перед ней невероятным новым миром.
Повсюду кипела и бурлила жизнь, цвета были ослепительно-яркими, тени — иссиня-черными. Город выглядел одновременно зовущим и пугающим, привлекательным и отталкивающим, соблазнительным и отвратительным. Везде сияли неоновые вывески: простые и замысловатые, переливающиеся и мигающие. Они манили простаков — свои будущие жертвы, а также одинокие души. Завлекательные надписи приглашали прохожих посетить разнообразные клубы, обещая запретные наслаждения, невиданные ранее удовольствия, танцы и выпивку, бесконечный восторг, жизнь, похожую на автогонку без ограничения скорости. Секс облизывал губы и покачивал бедрами. Все это было очень опасно и оттого вдвойне привлекательно.
Черт, а ведь неплохо снова тут оказаться!
В толпе, двигающейся туда-сюда по мостовой, можно было увидеть кого угодно: от абсолютно неестественных особей до просто немыслимых, — и все они были поглощены своими делами, а рев машин не смолкал ни на секунду. Автомобили неслись на огромной скорости, никогда не притормаживая, в отличие от забитых транспортом улиц обычного Лондона. В дневном городе из-за постоянных пробок средняя скорость вот уже несколько веков не превышает десяти миль в час, какая бы важная персона ни сидела в машине. И все же по сравнению с прежними днями у лондонцев появилось одно сомнительное преимущество: на улицах теперь воняет бензиновыми парами, а не конским навозом. К тому же в бензиновые пары нельзя вляпаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
