и широкие инвестиции в германскую экономику позволили США занять прочное место в центре Европы, а заодно создать экономический и политический противовес влиянию Франции и Англии.
Американская экономика, переживавшая во второй половине 1920‐х гг. экономический бум, была кровно заинтересована в расширении экспорта и мировой торговли в целом. К концу 1920‐х гг. США удалось значительно потеснить Англию на мировых рынках. Так, доля американского экспорта в Японии возросла с 16,8 % в 1914 г. до 30 % в 1927 г., а доля Англии сократилась соответственно с 16,8 % до 7 %. В Китае доля американского экспорта возросла с 6 % в 1913 г. до 16,4 % в 1926 г., а английского снизилась с 16,3 % до 10,2 %. В Латинской Америке американский экспорт возрос с 24 % в 1913 г. до 38 % в 1927 г., а английский сократился соответственно с 25 % до 16 %. Кроме того, США значительно расширили экономическое проникновение в Британскую империю и к 1929 г. американский экспорт в Канаду вырос до 68,6 % по сравнению с 15 % английского. В течение всех 1920‐х гг. США уверено наступали на английские позиции в мировой экономике.
После Первой мировой войны Англия[25] утратила роль мирового экономического и финансового центра, из кредитора превратилась в должника США. Внутри Британской империи ощутимо возросла экономическая роль доминионов. Окончание войны стимулировало экономический бум за счет перехода на выпуск гражданской продукции. Однако уже к концу 1920 г. в английской экономике наметился спад, а в 1921–1923 гг. она существовала в условиях кризиса. Стабилизируя финансовую систему и стремясь возродить веру в устойчивость фунта стерлингов, Англия была вынуждена согласиться на жесткие условия выплаты военного долга США. К 1925 г. Англии удалось восстановить «золотой стандарт», что позволило сбалансировать бюджет, но привело к сокращению социальных программ и снизило конкурентоспособность английского экспорта. К 1928 г. мировая торговля превысила уровень 1913 г. на 24 %, в то время как внешняя торговля Англии была все еще на 20 % ниже довоенного уровня. Соответственно и доля Англии в мировом экспорте сократилась с 12,9 % в 1924 г. до 10,9 % в 1929 г., поскольку ее товары вытеснялись более дешевыми американскими. 1920‐е гг. были для английской экономики периодом затяжной стагнации, что объяснялось ее устаревшей структурой. Лишь в 1929 г. был достигнут довоенный уровень промышленного производства.
Франции[26] удалось завершить восстановительный период к середине 1920‐х гг., использовав германские репарации. Восстановление северо-восточных департаментов страны стимулировало экономический бум, а на его основе происходила индустриализация промышленности, ее техническое обновление. Достигнув в 1924 г. довоенного уровня, французская экономика к 1930 г. превысила его на 40 %. Однако доля Франции в мировом промышленном производстве снизилась с 7,2 % в 1913 г. до 7 % в 1928 г. Постоянное обесценивание франка до 1926 г. способствовало расширению внешней торговли, объем которой возрос с 14,9 млрд франков в 1912 г. до 18 млрд франков в 1929 г. В 1926–1929 гг. Франция имела бездефицитный бюджет, стабильную валюту, ввела в 1928 г. «золотой стандарт». Вместе с тем французская экономика характеризовалась относительно низким техническим уровнем промышленности, невысокой производительностью труда и степенью концентрации производства. Попытки расширить экономическое сотрудничество с Германией во второй половине 1920‐х гг. натолкнулись на ряд экономических и политических препятствий и окончились безрезультатно. В итоге, хотя промышленное производство во Франции возросло с 1920 г. до 1929 г. на 77 %, ее экономика значительно отставала от экономики США, Англии и Германии.
Потерпев поражение в Первой мировой войне, Германия[27] оказалась в состоянии экономического краха. Территориальные потери, передача материальных ресурсов победителям в счет репараций, инфляция, политическая нестабильность вели к постоянному спаду промышленного производства. Доля Германии в мировом экспорте упала с 13 % в 1913 г. до 5,8 % в 1924 г. Правда, в условиях инфляции и финансовой реформы начала 1920‐х гг. Германии удалось освободиться от 154 млрд внутреннего долга. Отсутствие механизма уплаты репараций вело к постоянным кризисам, которые под давлением Франции решались силой. Урегулирование проблемы репараций в плане Дауэса (1924 г.) позволило Германии получить необходимые инвестиции и на их основе модернизировать промышленность. К 1929 г. доля Германии в мировом экспорте возросла до 9,8 %. Однако связанная репарациями и процентами по займам германская экономика была обречена на незначительную долю накоплений. До конца 1920‐х Германии удавалось совмещать репарации, социальные выплаты и приемлемый уровень налогов, однако это равновесие было шатким из-за отсутствия финансовых резервов.
Экономическое положение Италии[28], которая практически сразу же после окончания войны оказалась охваченной кризисом 1919–1923 гг., было сложным. Лишь в середине 1920‐х гг. экономика Италии вошла в полосу подъема, чему способствовали стабилизация лиры в 1926 г. при помощи американских займов и значительные льготы по условиям выплаты военного долга США. В целом объем промышленного производства Италии возрос за 1924–1929 гг. на 19 %, а ее доля в мировой промышленной продукции увеличилась с 2,7 % в 1913 г. до 3,3 %. В 1930‐е гг. на развитии экономики Италии сказывалась ограниченность сырьевых запасов страны, что делало ее зависимой от импорта. Для экономики характерен длительный застой, сменившийся военной конъюнктурой. Прирост промышленного производства за 1929–1938 гг. составил лишь 10 %, а удельный вес Италии в общем объеме мировой продукции обрабатывающей промышленности в 1930‐е гг. несколько сократился.
Япония[29] довольно успешно использовала Первую мировую войну для своего экономического развития, увеличив на 25 % свое национальное богатство. Ослабление конкуренции великих держав на Дальнем Востоке позволило японской промышленности развиваться за счет экспорта, но восстановление довоенной ситуации привело к спаду вследствие узости внутреннего рынка. В 1920–1923 гг. японская экономика переживала кризис, осложненный землетрясением в районе Токио. Вторая половина 1920‐х гг. характеризовалась умеренным промышленным подъемом, сдерживавшимся узкой сырьевой базой Японии. Объем внешней торговли вырос незначительно, с 1,9 млрд иен в 1920 г. до 2,1 млрд иен в 1929 г. В целом японская экономика была еще недостаточно развита. Хотя объем промышленного производства и возрос за 1924–1930 гг. на 28 %, в 1930 г. легкая промышленность давала 61,8 % продукции, а удельный вес Японии в мировом производстве составил 2,5 %.
Перед советским руководством[30] после окончания Гражданской войны стояла насущная задача восстановления экономики и нормализации жизни в стране. Снятие экономической блокады в январе 1920 г. позволило начать экономические контакты с европейскими странами, но они так и не стали прочными, поскольку на их развитии сказывалась политическая конъюнктура. Невозможность получения инвестиций на Западе без уплаты дореволюционных долгов вынудила советское руководство принять идею экономической автаркии с опорой на собственные силы. Провозглашенная в 1921 г. новая экономическая политика позволила восстановить экономику, но поставила ряд трудноразрешимых проблем. Центральной из них была проблема баланса государственного и частного секторов экономики, который так и не был найден. Применение принципов НЭПа было достаточно избирательным, порождая проблему степени государственного управления экономикой. Сформировавшийся
