что это женщины искусства, как наши куртизанки, их можно обожать, но спят они только с избранным, это не шлюхи.
— Понятно, — грустно выдыхаю. Марсела назвала Матильду куртизанкой, наверное, в прошлом и к ней вот так приходил в гримёрку воздыхатель, и только ради поцелуя руки и воздушного поцелуя для него со сцены, готовый на всё, и на щедрые подарки и содержание.
Мне такой расклад не подходит, уж если я самая незавидная невеста, то лучше выйти замуж за господина ван дер Вестхейза, чем потом выслушивать порочащие обвинения в развратном образе жизни.
Мы приехали домой, кучер помог выйти из кареты, а в доме нас ждёт сюрприз.
Марсела со старшей дочерью сидит на диванчике, даже шляпку не сняла, демонстрирует своё пренебрежение?
— Какими судьбами, Марсела? Кэтти я не отдам, и её часть наследства тоже, скоро вам принесут распоряжение, второе отправят в банк.
Тётя, не обращая внимание на скорбное лицо гостьи, подала шляпку и накидку служанке, не желая разговаривать, уже идёт в свой кабинет.
Но Марсела её остановила.
— Вот сегодня принесли! Мой муж банкрот. Дом в залоге, кроме того, остаётся ещё долг около миллиона франков. Они отберут и ферму, так что не только я, но и твоя любимая рыжая шлюшка останемся без средств к существованию. Это катастрофа!
Ты, Матильда, по крайней мере, можешь продавать задорого богатым кобелям мою сестру, а я с детьми, выйду просить милостыню у ворот собора!
Не успеваем испугаться от осознания того кошмара, что только что услышали, как Марсела швыряет мне в лицо какие-то бумаги, разворачивается и уходит, утягивая испуганную девочку за собой. Ребёнок запинается на ступеньках, и мать с такой силой дёргает её за ручку, что девочка завизжала от боли.
— Тётя, это что сейчас было? Мудак Фабио растратил всё, а мы должны платить?
Глава 7. Катастрофа
Жульет накапала успокоительных капель в воду и подала бледной тёте.
Самое ужасное, что я ничего не знаю о законах этого мира, даже будь у меня неделя, не успела бы прочитать кодексы и сделать правильные выводы.
Сижу рядом с винтажным креслом Матильды и держу её за руку, сейчас вся надежда на мудрость и опыт тёти.
— Жульет, пошли срочно за юристом, тут уже стряпчим не отделаться. Серьёзные законы. Пусть приезжает хоть ночью, мы не ложимся и ждём его! Так и скажи!
— Слушаюсь, — она присела и убежала.
— Тётушка, может, вы поясните суть проблемы. Я перечитала эти бумаги, что швырнула Марсела, и как поняла, пока официально нахожусь под опекой главы семейства? А это урод Фабио? И все его долги распространяются на меня тоже? —шепчу свои вопросы, боясь, что они окончательно доконают Матильду.
— Именно. Но есть официальное завещание твоего отца, в нём указано, что с момента смерти твоей матери и до восемнадцатилетия за тебя отвечает Марсела, а с восемнадцати лет и до замужества, Эндрю поручил тебя мне с выделенной долей в наследии фермерских угодий, в сумме сейчас это две тысячи двести франков в месяц. У меня тоже есть маленькая рента с фермы, была...
Она сидит, откинувшись в кресле, и кончиками пальцев, отбивает какой-то ритм.
Очень хочется надеяться, что у нас есть козыри. Однако некоторые нестыковки вижу даже я:
— Но суда и постановления ещё не было, о передаче меня на ваше попечение?
Женщины вообще прав не имеют?
— Нет! Не имеют, только в случае, если она вдова, или член попечительского совета с хорошими паями, другими словами, покупает себе свободу благотворительностью, это именно мой случай. Так что я не куртизанка, как считает твоя глупая сестра.
— Даже если бы и куртизанка, вы мне очень нравитесь, Матильда, я горжусь вами.
Но смотрите, что я ещё поняла. Чисто практически, допустим, ту часть фермы, которая числится за Марселой и Фабио, продают с молотка, тогда и моя часть мало.
Кому нужна? Её продадут, пусть даже деньги отдадут нам, это что-то, но уже не так надёжно. Фермер откажется от наших земель, я в любом случае лишусь ренты.
Максимум, на что смогу рассчитывать, это на покупку маленького доходного дома в столице. А это очень непростой бизнес. Думаю, что надо заставить кредиторов не трогать нашу ферму, просто долю ренты Марселы пусть забирают в счёт долга. Вот суммы указаны в бумагах.
Не замечаю удивлённого лица Матильды, потому что в уме пытаюсь прикинуть, что после торгов городского имущества Фабио, долг останется примерно, миллион, а это очень много.
— Посчитала, если там нет сложного процента по долгу, то за десять лет, ну или пятнадцать с налогами и процентными неустойками, сестра рассчитается с долгами урода мужа. Но при этом не останется нищенкой и сможет поднять детей.
— Кэтрин, ты размышляешь, как финансист, это так необычно для юной девушки.
Про доходный дом я даже не подумала, идея отличная, оставим её в уме. Про ренту и рассрочку долга, тоже вполне разумное предложение, но при условии, что, мы завтра же подадим нужные иски в суд. И тебе срочно нужно обзавестись мужем.
Поверь, будь с нами такой туз, как барон, никому бы и в голову не пришло обирать тебя за долги этого развратника. Он явно проигрался.
— Я начинаю подумывать про вашу схему, и стать членом попечительского совета, это как-то надёжнее, а то выйдешь вот так замуж, а потом приплыли, муж банкрот, жена в работный дом.
Меня передёрнуло.
— Не бойся, с твоим умом, и моими связями, мы не сдадимся так просто, я уже чувствую, привкус победы на губах.
— Ах, тётя, это аромат мятных капель. Победу ещё надо отстоять. И что будет с Марселой и её детьми?
— Ничего, продолжит жить на триста франков, если не одумается, до того момента, как её дочери стукнет одиннадцать лет, иначе девочку заберут в закрытую школу.
— Ужас, родители придурки, а страдают дети? — меня передёрнуло, девчушка так умоляюще смотрела на нас, похоже, что в доме скандал за скандалом.
Ненормальная мать изводит и себя, и детей.
— На всё воля божья! Думай, как самой не попасть в работный дом. Но ты не попадёшь, я в тебя верю.
Улыбаюсь, и в этот момент услышали, что в дом приехал юрист, вот сейчас наша
работа закрутится-завертится. Помогаю тёте встать, и идём в кабинет, повторять мои версии развития событий.
Неожиданно тётя шепчет мне на ухо:
— Хьюго
