Читаем без скачивания Убийства в алфавитном порядке - Ежи Эдигей

– Помощник диспетчера Кароль Липковский. Я попросил его ждать нас в будке поста.

На первом этаже будки, а скорее квадратной башни, сотрудники милиции увидели троих. Одного из них майор знал в лицо, так как часто встречал его на железнодорожном вокзале. Он догадался, что это заместитель начальника станции Франтишек Менкош. Двое других представились. Это были Кароль Липковский и диспетчер Эдвард Новак.

– Вы нашли убитого? – спросил майор Липковского. – Как это случилось?

– Я заметил, – ответил вместо Липковского диспетчер, – что вагоны не сцеплены, и послал коллегу Липковского узнать, что там происходит. Липковский искал Делькота, звал его и наконец нашел лежащим между третьим и четвертым путями. Он известил меня и других работников нашей горки.

– А как вы заметили, что вагоны не сцеплены? – Майор неплохо ориентировался в ситуации.

– Может быть, я вам объясню, – вмешался Менкош, – в чем заключается работа этого поста и сортировочной горки? Подойдем к окну.

Три стены будки представляли собой большие окна. К одному из них Менкош подвел сотрудников милиции.

– Видите, с той стороны горки пути расходятся в форме веера. С другой стороны только один путь. Здесь можно сформировать сразу шесть или семь товарных поездов. Из Катовице, Бытома, Сосновца и других больших городов Силезии к нам прибывают железнодорожные вагоны, которые имеют разные места назначения. Мы их сортируем и объединяем в составы, образующие поезда. Такие поезда могут прямиком идти до конечной крупной станции, например до Щецина. А может быть сформирован и сборный состав, идущий по определенному маршруту. Естественно, прямые поезда идут быстро, практически нигде не задерживаясь до конечной станции. Их можно назвать товарными экспрессами. Сборные останавливаются везде, где нужно отцепить один или несколько вагонов или прицепить дополнительные.

– А это нельзя делать сразу в Катовице или Бытоме?

– Конечно, можно. В Силезии есть несколько крупных сортировочных станций, где ежедневно формируются сотни самых разных товарных поездов. Но этого недостаточно. Даже самая крупная сортировочная станция имеет предел своих возможностей. Поэтому должны существовать и такие станции, как Забегово, куда со всех концов Силезии направляются вагоны, а мы уж здесь составляем из них поезда.

– Как это делается? – Майор считал, что чем больше он узнает железнодорожных секретов, тем легче ему будет вести следствие.

– Мы формируем составы на путях с сортировочной горки. Например, на первом пути формируется прямой до Щецина, на втором – сборный до Зелена-Гуры и Гожова, на третьем – прямой до Вроцлава, на четвертом – сборный до Валбжиха и Зелена-Гуры, на пятом – сборный до Кельце и Радома. Поезда, пришедшие из любого места Силезии в Забегово, регулярно въезжают на горку с той стороны, от пассажирского вокзала. Здесь вагоны расцепляются, спускаются с горки и сразу направляются на соответствующие пути, где сцепщик соединяет их в состав.

– А откуда сцепщик знает, на какой путь покатится вагон?

– У него есть график, такой же, как у диспетчера в этой будке. Кроме того, он видит, как повернуты стрелки. По расположению световых табло.

– Все-таки я не понимаю, как диспетчер мог отсюда увидеть, что вагоны не сцеплены. Несмотря на фонари, там достаточно темно, к тому же это довольно далеко отсюда.

– Он не видел, а слышал.

– Что слышал?

– Вагон, катящийся с горки, ударяется о стоящий состав. Удар четко слышен. Именно в этот момент стрелочник сцепляет вагон с составом. Если же он этого не сделает, то вагон, оттолкнувшись от состава, откатывается и останавливается метрах в двух от него.

– И тогда также будет слышен один удар?

– Правильно, пан майор. Но если затем спустить на тот же путь еще один вагон, то он сначала ударится в тот, отдельно стоящий, а тот в свою очередь ударится о состав, оттолкнется от него и ударится о вагон, находящийся между ним и горкой. Будет слышно по крайней мере два удара, а часто даже больше. Именно по этим ударам коллега Новак понял, что там что-то не в порядке, и послал Липковского проверить.

– А потом?

– Я пошел на пути, – начал объяснять Липковский, – и увидел, что в сборном до Кельце три вагона не сцеплены. В щецинском один вагон также отстает. Я крикнул: «Делькот, что с вами происходит?» Но мне никто не ответил. Я подумал: может, он отошел на минутку. Известно, иногда человеку нужно отойти. Оглянулся вокруг – никого. Я перешел через четвертый путь, где стоял состав на Валбжих. Вижу издалека что-то темное между рельсами. Подхожу ближе. Уже понял, что это лежит человек. Точно, это Делькот. Он лежал на земле между третьим и четвертым путями головой на шпале. Я подумал, что ему стало плохо. Повернул его. И тут чувствую на ладони что-то мокрое. Смотрю, у меня пальцы красные. А китель Делькота на груди – сплошное красное пятно. Я понял, что произошло страшное. По соседнему пути как раз шел маневровый локомотив, я его остановил. Из него вышли машинист и помощник, осмотрели стрелочника и сказали: «Ему уже ничто не поможет. Он мертв. Нужно вызвать милицию». Я вернулся на пост. Коллега Новак сразу же связался с начальником станции и сообщил ему о несчастье.

– Я, – вмешался Менкош, – тут же побежал в дежурную комнату милиции.

– Благодарю вас. Позже мы составим официальный протокол, а сейчас пойдем на место убийства. Щигельский, вы знаете дорогу? – спросил майор.

– Я пойду с вами, – предложил Липковский. – Там сейчас большое движение вагонов. Нужна особая осторожность.

У тела находился сержант Бытонь. Врач после короткого осмотра сказал, что смерть наступила в результате огнестрельной раны. О направлении выстрела сказать уже ничего нельзя, потому что труп передвигали. Из какого пистолета был сделан смертельный выстрел, установит только вскрытие. Никаких следов обнаружить не удалось, даже гильз. Место происшествия было основательно затоптано людьми, которые первые увидели лежащего железнодорожника и пытались оказать ему помощь. В этой ситуации следствие ограничилось лишь тем, что было сделано несколько снимков.

– Делькот работал один? – спросил Зайончковский.

– Да. Ночью нет такой спешки, как днем, и один человек вполне справляется с работой. Вагоны спускают с горки лишь тогда, когда передние соединяются с нужным составом. Днем вагоны движутся без задержки, один за другим. Днем, конечно, людей нужно больше, – объяснял Липковский.

– Тут кто-нибудь еще был вместе с Делькотом?

– По соседнему пути ездил маневровый локомотив. Растаскивал уже готовые составы и собирал пустые вагоны, которые возвращаются в Силезию с другими поездами, а здесь отцепляются и остаются на путях.

– Где он?

Железнодорожники осмотрелись вокруг.

– Сейчас локомотив поедет в нашем направлении, – пояснил один из них. – Как раз забирает вагоны с пятнадцатого пути.

– Я хотел бы поговорить с машинистом и его помощником.

– Как только они будут проезжать мимо, я их остановлю, – заверил один из железнодорожников.

Дав три коротких свистка, локомотив, тащивший пять вагонов, остановился. Машинист и его помощник сошли на землю.

– Скажите, вы видели работавшего здесь Делькота? – спросил майор.

– Был ли это Делькот, не знаем, – сказал машинист, – потому что работали на дальних путях. Но мы видели, что кто-то сцепляет вагоны.

– Но вы знали Делькота?

– Конечно! – воскликнул помощник. – Он столько лет работал на этой станции, все его знали.

– Вы видели еще кого-нибудь на путях?

– Нет, – дружно ответили оба железнодорожника.

– А выстрел не слышали?

– Наша машина шумит. Вагоны, съезжающие с горки, также стучат на рельсах. А по соседнему пути каждые две минуты проносится пассажирский или прямой товарный, который не останавливается в Забегово. Тут хоть из пушки пали – никто не обратит внимания.

Как раз в этот момент, как бы подтверждая показания железнодорожников, мимо с грохотом промчался ярко освещенный скорый поезд. Грохот был такой, что офицер милиции не слышал слов своих собеседников, стоящих от него в каких-нибудь двух метрах.

Отдав распоряжение убрать труп, майор со следственной группой вернулся на вокзал. Перед уходом он предупредил всех железнодорожников о необходимости явиться на следующий день в милицию для дачи письменных показаний. На вопрос начальника станции о результатах работы милиции офицер развел руками:

– Осмотрим территорию днем. Может быть, тогда что-нибудь найдем.

Железнодорожник скептически усмехнулся, но, разумеется, не прокомментировал слов коменданта милиции, а с юмором висельника заметил:

– Хорошо, что моя фамилия начинается на букву «R». У меня еще есть немного времени. Теперь на повестке дня буква «Е».

Эти слова могли оказаться правдой. Уже погибли: Адамяк, Боженцка, Червономейский и Делькот. Все в очередности, соответствующей буквам алфавита. Майор Зайончковский чувствовал, что его охватывает ужас. Он делал все, что в его силах, но, к сожалению, не смог воспрепятствовать очередному убийству.