[12.01.92]
УЛЕТАЯ
Ничего не обещаю,равнодушно вниз гляжу,я прощаюсь и прощаю,потому что ухожу.Не хвалите этот городв свете северных небес,он так холоден и горек,он рассыпался, исчез,может статься он прекрасен,и кляну его я зря,но навеки путь мне ясениз него — из января.В сквозняках аэродрома,в сетке скрещенных антенн,я уже почти что дома…Беломраморный Роден,я постигла, что рукоюхолод камня не согреть,и к знакомому покоюрвусь сквозь бури улететь.На десятом километренабирая высоту,я увижу в звонком ветренепогасшую звезду.Как всегда не пожалеюни о чем и никогда.Я смогу и я успею,я прорвусь сквозь холода.Расстоянье не помеха,и судьба мне не указ…Звезды отблеск, только эхоэтот мир создавших глаз.
[12.01.92]
ПЕСНЯ
Ты знаешь, что еще не кончена Игра,и долгий длится день, и ночь тебя тревожит,и ветер, с гор слетев, шепнет тебе: «Пора!»,и, падая, звезда исполнит сон, быть может.Сквозь дерево клинков прорежется мифрил,из языков огня владыка Махал встанет,и не фонарь горит в венце, а Сильмарилл,и Мелькор в темноту души твоей заглянет.И призрачная вязь тенгвара на мече,и станет алтарем вдруг камень придорожный.Ты чувствуешь тепло ладони на плече,но видишь только тень, взглянув неосторожно.Из горьких трав венок замкнет в кольцо огонь,при звуках языка неведомого вздрогнешь,и ледяной воды дотронувшись, ладоньсотрет твое лицо, и ты его не вспомнишь.И будешь разбирать упрямо письмена,покуда не поймешь, как часто сердце бьется,и прозвучат в ночи, как песня, имена,и новая звезда в ладонь тебе сорвется.Ты позабудешь час, назначенный судьбой,в застывших небесах день году равным станет,все кончиться, но все останется с тобой,взгляни назад — и тень незримо рядом встанет.
[6.08.92 — 25.08.92]
ИРИСЫ
Зажигали солнце — до смерти пугали,Маленькие дети руки обжигали.Не разбудит память знамя звездной ночи —лунный свет ослепит, душу заморочит.Приходили гордо — свысока глядели,от тяжелой рати струны гор гудели.Не отряд, не войско, а бессмертных стадо,в чьих глазах сияет слово Манве: «Надо!».Проходили мимо — руки не марали,но горели души, дети умирали.И бежали быстро темными лесамивестники несчастья с горькими глазами.К северному ветру губы припадали,и скользили тени, где враги не ждали.Принимал гонцов он на траве зеленой.Дети танцевали, зеленели клены,беззаботной птицей билось в скалах эхои ручей смеялся серебристым смехом…Но как тень упала весть о войске Света —взгляд недоуменный, выдох — как же это?Он вставал с улыбкой, распрямляя плечи,он сказал сидящим: «Я один их встречу!»Войско — не игрушка, бойня — не забава…и вздохнул устало: «Да, у вас есть право!»…Горестное право рядом с ним остаться —и они вставали — умирать, не драться,и они ложились в солнечные травы,закрывая Душу мира от расправы.И от каждой новой яростной атакина телах и листьях расцветали маки.Маковое поле — где смеялись детив солнечном, палящем, беспощадном свете…Где сидел Учитель — цепь сомкнула звенья,остальных сгоняли — в маки на колени.Все они стояли, слез не вытирая,и лилась на маки эта соль живая.И синели маки над Его следами,скорбно поднимались ирисы рядами.
[11.08.92]
ШТУРМ АСТ-АХЕ
Солнце зенит миновало,сохли трава и цветы.Где-то вдали грохотало —отзвук грозы и беды.Мерная поступь фаланги,дробью — мечи по щитам.Траву прорезали фланги,замерли — все по местам.Превосходящая сила,самоуверенный свет,траву мечами косила,свой предвещая ответ.Время дыханьем измерьте,воинов — стуком сердец:каждого ждут здесь три смерти,наш однозначен конец.Словно спаленные зноем,головы клонит на грудь.Только Владыка спокоен,значит, о страхе забудь.Крики толпы озверелойслушай, как грозный набат.Помни — летящие стрелыбьют сквозь ряды наугад.Скройся, уйди, отступаем,но он спокоен и прям.Толпы врагов подступаютк прочно закрытым дверям.Жив — это тоже награда,жив — все отхлынуло вспять.Горькое слово «осада»словно клеймо не сорвать.Болью качается небо,ясный, обещанный знак.Я ухожу в эту небыль,быстро собрав свой рюкзак.В воздухе пахнет так сладко.Выбрала берег я свой.Ждет меня, ждет за палаткойлента тропинки лесной.Ждет своего провиденье,только, пока я жива,штурма Аст-ахе виденьевновь подтвердит — я права.Правильно выбрать дорогу,звездам довериться вновь.Что со мной будет, ей-богу,знают лишь пламя и кровь.Только медовые травы,только ночная росазнают, что правые правы,если хотят небеса.Знают, что боль без названья,горький полынный венец —плата за радость сияньяглаз наших, душ и сердец.
[17.08.92]
УТРО
Ночь без сна и ясный холод утра,как предвестье близкого конца.Я еще боялась почему-тотвоего усталого лица.Кто кричал, и что вокруг творилось,чай горячий в мокрых листьях стыл.Все неслось, а я, застыв, молилась,чтоб меня ты принял и простил.И тропою каменной спешила,и себе не верила, покане сбылось, что ночь за нас решила,и с рукою встретилась рука.Солнце полдень вновь пересекало,тяжким медом таяла жара.Я всего лишь сон оберегала,я еще не знала, что пора.И судьба уносит от началав ледяную, призрачную сушь.С высоты и света перевалавниз и врозь скольженье наших душ.Ничего не знала, лишь смотрелана усталый трепет спящих век,на ресниц опущенные стрелы,мой валар, учитель, человек.И теперь из памяти не выжатьни слезы, ни гнева — только свет.Беспощадность — от нее не выжить,безысходность — и один ответ.
[17.08.92]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
