Читаем без скачивания Отверженный - Анастастия Енодина

— Реакцией? — удивился Лайгон. — То есть Феронд даже смог прокомментировать то, что услышал?

Элара не ответила, рассмеялась, открыла крышечку и выпила содержимое склянки. Немного посидела, закрыв глаза, и щёлкнула пальцами, призывая образы из своих воспоминаний показаться всем присутствующим.

На возникшем объёмном полупрозрачном изображении появилась она. Ничуть не изменилась за эти годы. Молодая, красивая и мудрая. Она сидела на полу, устланном длинноворсным ковром, и держала на руках тяжёлый фолиант, обитый плешивым синим бархатом. Женщина заканчивала читать вслух сказку о любви и преданности, а два мальчика и девочка, сидевшие подле неё, внимательно слушали, чем всё закончится.

— …Они прожили много тысячелетий душа в душу, и не было любви сильней, светлей, прекрасней. И никто больше не омрачал их счастливую жизнь… Конец, — закончила Элара и взглянула на детей. — Ну как вам?

Вопрос этот в то время был каверзный, учитывая, что Лаивсена и Феронд прибывали в возрасте романтического максимализма, а Лайгон — резкого отрицания всего, что ему пытались навязать окружающие.

— Очень красивая история! — воскликнула Лаивсена, мечтательно прикрывая глаза.

Лайгон сделал вид, что история вовсе не показалась ему интересной, и фыркнул:

— Ерунда! Я лично никогда не влюблюсь, чтобы прямо так… — он поморщился, и женщина тихо рассмеялась, потрепав его чёрные непослушные волосы.

— Не зарекайся, — лукаво улыбнулась она ему. — Ну а ты что скажешь? — спросила она у Феронда.

— А я найду ту единственную… Влюблюсь раз и навсегда, и проживу с ней всю жизнь… — уверенно ответил он, и Лайгон притворно закатил глаза.

— Не зарекайся, — ответила младшему сыну мать.

Маг, сидя на полу рядом с улыбающимся Ферондом и глядя на полупрозрачную картинку, заметил странное движение на фоне. Пригляделся. Понял, что не на фоне, а в воспоминании. Пригляделся ещё раз и усомнился: здесь эта странная тень или всё же на картинке.

— Останови! — выкрикнул Лайгон, и от неожиданности Элара не успела удержать воспоминание, и картинка пропала.

— Ты чего? — спросил Феронд, настороженно глядя на брата.

— Там была тень, — сказал маг. — В воспоминании… Как будто от человека в капюшоне и с палкой в руке… Он стоял и слушал наш разговор…

— Так могло показаться из-за того, что картинка полупрозрачна… — Элара снова воспроизвела своё воспоминание, но тени Лайгон уже не приметил.

Женщина прекратила волшебство и посмотрела на сыновей.

— Что скажете сегодня?

— Насчёт сказки? — уточнил Лайгон, и она кивнула. — Она всё такая же глупая. А насчёт того, что я не собираюсь влюбляться по уши, то моё мнение тоже не изменилось. По крайней мере, не в ближайшие столетия и не в Валинкаре. Мама, не смотри так… Ни одна девушка не удерживает моё внимание надолго… Да и надо ли? И вообще, я пришёл послушать сказку не ради себя. А ради этого влюблённого в Браву…

Элара снисходительно улыбнулась, переводя испытующий взгляд на Феронда.

— Я тоже не меняю своего мнения, — он с вызовом глянул на старшего брата, на что Лайгон широко улыбнулся.

— Когда мнение ошибочное, не грех и поменять его, повзрослев, — заметил он.

— Ты поменяешь? — спросил Феронд у брата, хитро прищурившись.

— Как знать, — беззаботно пожал плечами он. — Я же не зациклен на традициях и законах, как некоторые. Захочу — поменяю своё мнение, захочу — останусь при нём. Я не отрицаю, что где-то во вселенной есть та, что заставит меня передумать.

Элара посмотрела на него, как на маленького глупого ребёнка и сказала:

— Вселенная огромна, Лайгон, но мы живём здесь… И спутницу жизни ты тоже найдёшь здесь. Рано или поздно ты смиришься с этим фактом.

Маг снова пожал плечами. Он знал, что не отступится от своего желания побывать в других мирах. Сейчас или через тысячу лет, но он узнает, что происходит на других планетах. Он посмотрел на Элару и уверенно заявил:

— В отличие от Феронда, я не принимаю первую же влюблённость за нечто великое. На поиск вечной любви можно и тысячелетия не пожалеть, если она стоит того. А она стоит, ведь так?

Феронд улыбнулся брату:

— Ты просто не допускаешь мысли, что не обязательно тратить долгое время, чтобы найти то, что ищешь. Ты пока не можешь понять меня… — он посмотрел на Элару и обратился уже к ней: — Спасибо, ты помогла мне понять, что я прав и что моя детская мечта почти сбылась. Я нашёл свою любовь… осталось прожить с ней всю жизнь.

Маг тяжело вздохнул и наигранно покачал головой, ничего не сказав. Феронд же, поцеловав Элару в щёку, поднялся и направился к выходу. Он срочно хотел повидать возлюбленную.

— Думаешь, он не прав? — спросила Элара у Лайгона.

— Уверен, что он не прав, — ответил маг, и выставил вперёд открытую ладонь, предупредив: — Объяснить и доказать это не могу.

— Волнуешься за него?

— Наверно, — задумчиво ответил Лайгон. — А, может, просто раздражает Брава со своим самодовольным видом. Она гордится, что заполучила его.

— Он тоже гордится, что заполучил её, — парировала Элара.

Лайгон внимательно посмотрел в светло-карие глаза матери. Она ничего не понимала. В эту самую секунду он чётко осознал, что она действительно ничего не понимала. Элара читала сказки, которые кто-то написал, и не понимала их сути. Она просто читала, просто показывала картинки. Эта женщина была добра, приветлива, прекрасна… но не мудра. Маг смотрел на неё и не мог понять, как же он не замечал этого прежде. Любящая Элара всегда была рада помочь советом, всегда стремилась понять, хоть никогда и не лезла в чужие дела. Лаивсена наверняка, как и в детстве, мечтает о сказочной любви, только, как и Феронд, не понимает, что это такое. Маг и сам толком не понимал этого. Но хотя бы мог распознать неверные варианты. Он знал, что поймёт, как только увидит настоящую любовь. Не обязательно свою, хотя бы чужую. Он знал, как Мэггон трепетно относится к Эларе, но это тоже было не то. Он знал, он чувствовал это.

Лайгон с удивлением обнаружил, что он единственный, кто вообще думает. Во всём Валинкаре пытливый ум был лишь у него, и лишь он видел в глупых сказках скрытый смысл. То, из чего Феронд делал глупый вывод, что надо прожить всю жизнь с любимой, Лайгон видел проблему в поиске этой самой любимой. И теперь он видел, что Элара точно так же не понимает, для чего он хотел, чтобы Феронд послушал её сказки. Она видела его с Бравой, и совершенно не понимала, что не нравится в этом союзе Лайгону. Маг осознал, что пришёл зря. И в то же время ему сразу как-то стало легко. Не было весомых причин разубеждать окружающих в их заблуждениях. Элара смотрела искренно и ласково, отчего Лайгон добродушно улыбался ей. Она, видимо, полагала, что убедила его, так как светло-зелёные глаза засветились умиротворением. На самом деле, он просто принял решение не вмешиваться. У него и раньше не было веских аргументов, чтобы доказывать Феронду его не правоту, но этот разговор с Эларой помог ему понять главное: ничто не мешает его брату прожить с Бравой счастливо, не подозревая, насколько его счастье неполноценно, а любовь не истинна. В любом случае, лучшей альтернативы у Феронда не было. Как, впрочем, и у самого Лайгона. Но маг твёрдо решил для себя, что он-то не сдастся во власть страстям, пленённой чьей-то пустой красотой.

Феронд бегом помчался к Браве. Увиденное воспоминание убедило его в том, что он готов любить одну единственную девушку всю свою несколькотысячалетнюю жизнь. Особенно, когда эта девушка была Бравой — самой прекрасной, нежной, красивой и желанной во всём Валинкаре и, как тогда думал мужчина, во всех иных мирах, если таковые существуют и книги Лайгона не лгут.

Переход со сводчатым потолком, лестница. Он взлетел по ней, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Ещё один переход. Дворец огромен, слишком огромен, чтобы можно было пройти до жилища Бравы спокойным шагом, и прожить всё это время без взгляда её тёмных зелёных глаз.

Ещё одна лестница, ещё длинней предыдущей. И кто придумал, что семья правителя живёт в обособленном крыле дворца, да ещё в самом низу, в то время, как сам дворец постоянно разрастается вверх и вширь, чтобы молодые валинкарцы могли пристраивать свои жилища? И почему Брава жила столь высоко, да ещё в противоположной части этого огромного, слишком огромного дворца.

Он прибежал к её двери, запыхавшийся, мокрый от пота и плохо представляющий, что скажет девушке, когда она откроет дверь. Он привалился к стене и постучал по двери костяшками пальцев. Из комнаты послушался возмущённый голос:

— Вообще-то я собиралась спать!

— Прости, — отозвался Феронд, но уходить не стал, намереваясь отдышаться.

Через некоторое время дверь распахнулась, и рыжеволосая девушка посмотрела на мужчину с интересом.