И правитель смягчился вздыхая и разводя руками.
— Не хочешь выбирать сейчас, — выражение его лица было полно снисходительности, — выбирай на празднике цветения. И тебе и Роару придётся там быть. Нравится тебе это или нет. Отказа не приму. Обещаю собрать для вас лучших невест Кармии.
— Рэтар? — таны пришли в библиотеку после того, как распорядились о размещении двора в доме.
— Идите спать, завтра ещё одно представление. И махать мечом — не девок мять или за столом разговоры говорить, — устало сказал им феран.
— Я хотел спросить про девок, — нахмурился Элгор. — Если бы эла согласился на проверку нашей мужской… мощи…
— Не справился бы? — горько ухмыльнулся Рэтар.
Но бронар недовольно мотнул головой:
— Я про колдовство Хэлы!
— Она сняла заговор, — вздохнул феран.
— Что? — таны спросили практически одновременно, чем вызвали усмешку.
— Когда стало известно про визит эла, — пояснил Рэтар, — с нас по крайней мере.
— То есть ты не уверен? — возмутился Роар.
— Я бы справился и так, — буркнул Элгор, глядя на взвившегося брата. — Только зрители были бы конечно проблемой.
— Лоаяс такое не любит, точнее, при таком количестве зрителей на это не пошёл бы, а вот при его отце пришлось бы устроить зрелище, — ответил Рэтар, поморщившись от мерзких воспоминаний. — Идите спать.
Они развернулись уходить.
— Роар, — окликнул феран, — спать! Элгор, проверяй снятие заговора не так активно, как делал бы это в других условиях, будь любезен.
— Я не собирался проверять, — обиженно отозвался младший тан.
— Конечно, — ответил Рэтар.
Они ухмыльнулись все трое, митар и бронар вышли, оставив ферана одного.
Рэтар прикрыл глаза и попытался успокоить себя.
Внутри было столько всего мерзкого и отвратительного. Как же он это не любил — улыбайся и говори то, что хотят слышать. Но по-другому было нельзя. Он и так позволял себе лишнего. Но на деле — ему позволяли это лишнее. И сейчас он чувствовал это, как никогда.
Его выворачивало от всего этого действа. В других обстоятельствах он бы вёл себя иначе. Более жёстко и резко, но сейчас выгодность его позиции была под вопросом, положение было шатким и неясным.
Ему нужно было тащить из великого эла вопросы, на которые надо было находить ответы, а заодно понимать что на самом деле происходит. Но эла задавал вопросы неохотно, изворачивался, растягивал, чтобы попытаться достать Рэтара тогда, когда тот будет не готов.
Но всё же, несмотря ни на что, ответ на главный вопрос он сегодня получил. Предателем был Шерга.
Когда эла только появился и стало понятно, что рядом есть тот, кто ему докладывает о происходящем в доме, Рэтару пришлось извернуться и играть на опережение, а главное попытаться найти кто точно его подставляет. Все остальные проблемы ушли на задний план.
Обиднее всего было думать на Элгора, а оснований, увы, было достаточно. Выбирать между Зеуром и Шерга было просто и очевидно, а вот присутствие младшего тана среди тех, кого подозревал, выводило из себя. И сегодня, поняв, что Элгор не виноват, отлегло, и Рэтар признался себе, что стало легче.
План был прост. Каждый из них слышал разное и сейчас, когда эла, вспомнив Тёрка, упомянул Тиер, о котором слышал только Шерга, стало понятно откуда он получает свои сведения. Просто. Но это то, что работает безотказно.
Рэтар тяжело вздохнул и лёг на диван, идти к себе он не хотел, да и бессмысленно — всё равно не уснёт. Он прикрыл глаза и погрузился в поверхностный сон, который не приносит отдыха. Сон, который был с ним столько времени и вроде был привычен, но вдруг словно в другой жизни, в той, где у него не было рядом Хэлы.
Глава 3
Проснувшись с утра, Милена снова не сразу поняла, где она. Это раздражало. Она уже привыкла к комнате, которую делила с Лораной, а когда была в Трите, привыкла к комнате серых. Привыкла, и от кажущегося нереальным воспоминания навернулись слёзы, просыпаться в объятиях Роара. А тут просыпалась, открывала глаза и всё равно сначала не понимала, где она. И несмотря на то, что знала, что они в этом доме не навсегда, всё равно тоска изводила, а внутри билась паника. И конечно то, каким был Роар, перед расставанием, делало всё это беспокойство невыносимым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дом для серых был каменным строением с двумя этажами. На первом этаже когда-то видимо предполагалось свободное пространство для общей жизни, тут же были так называемые — грязные и чистые комнаты. Наверху, куда вела лестница посередине, было два помещения и там, судя по всему, серые раньше спали. Наверху было сухо и тепло. Но сейчас им пришлось спать внизу. Из-за спешности, в которой серых переместили, и из-за того, что этот их король, император или как там его, эла, прибыл намного раньше предполагаемого срока, пришлось устраивать всё кое-как, причём самим.
В первый день они двигали мебель, делили первый этаж, на своеобразные зоны — для отдыха и еды, для сна. Мели и мыли полы, усыпанные соломой или чем-то подобным, потому что здесь хранились корма для тоор, крытые загоны были чуть ли не за стенкой дома, в котором оказались сейчас серые.
Девушки так устали в первый день, что спали ночью, как убитые. Утро же началось с визга. Открыв глаза и не поняв спросонья, где она, Милена уставилась на девочек, которые стояли на своих кроватях и беззвучно визжали.
Эта картина была очень смешной, да и беззвучный визг — это что-то. Милена и подумать не могла, что такое возможно. Она села, пытаясь понять, что происходит. Анья, которая спала по одну от неё сторону ткнула куда-то в сторону противоположной стены и белая ведьма увидела что-то копошащееся в щелях, что были между полом и стенами. Она тоже вскочила на ноги, подобрала на себя одеяло и тоже сдержала визг.
— Да что за возня, куропатки? — проснулась Хэла.
Чёрная ведьма, приподняв бровь, уставилась на серых стоящих на своих кроватях, бледных от ужаса, с глазами нараспашку, кричащих без крика, потому что шуметь им было нельзя.
— Что за хрень? — нахмурилась женщина и тоже посмотрела в сторону пальца Аньи.
Проснулись все остальные девушки и почти все они тоже повскакивали в кроватях на ноги. Все, кроме Хэлы и Оань.
Ведьма ругнулась, потом встала и словно не испытывая вообще никакого страха пошла к щели. Оань пошла с ней.
— Вашу ж, — проворчала Хэла, а Оань рассмеялась.
— Это туняки, — сказала девушка. — Они тут под полом видно живут, потому что тут же корм был. Хорошо устроились.
Чёрная ведьма вздохнула, потом цыкнула и хлопнула в ладоши.
— Ну и что вы тут устроили? — спросила она, развернувшись и глядя на достаточно нелепую, как подумала Милена, картину — девять девиц стоят на кроватях и трясуться как осенние листья. — Слезайте, ей богу, успокоила я их.
— Может ты их прогонишь, Хэла? — всхлипнула Анья.
— Нельзя их выгнать — они к тоорам пойдут и совсем плохо будет, — развела руками чёрная ведьма. — Попросим кого-нибудь нам сюда пару фицерок принести, чтобы охраняли вас, горемычных, а то туняки под пол утащат вас, пока спите.
Обед им принёс Эрт и ещё один мальчик. Хэла попросила, чтобы мальчики поймали пару местных “кошек” и принесли к ним, пожить и погонять туняк. Мальчишки переглянулись, улыбнулись, но с ужином принесли двух животных, как и просила чёрная ведьма.
После того, как серые окончательно обустроились в доме, время потянулось медленно и уныло. Хэла откуда-то, хотя феран дал понятно, раздобыла книгу, в ней были собраны сказания и легенды местного мира. И Милена с удивлением обнаружила, что умеет читать эти странные символы, только смотреть нужно какое-то время.
Это было так странно — словно внутри был какой-то переводчик, который синхронизировал увиденное и делал так, чтобы было понятно, что написано. Ещё читать, кроме Хэлы и Милены, могли Лорана, Карлина, Оань и Маржи. Остальные девочки не были обучены грамоте в своих мирах.
