стал.
Пока мы с Агнией вышли из пещеры, Матакуши уже обвязал всех страховочной ниткой. Остались только мы с Агнией.
На нас обвязку закрепили махом. Как будто Матакуши всю жизнь вязал страховочные узлы.
Я мысленно усмехнулся — как сильно на Матакуши подействовало то, что он едва не сорвался с карниза. Сразу стал придавать страховке намного больше внимания!
Проверив обвязку, мы пошли дальше.
Солнце стояло высоко в небе и ярко светило. Как будто не было ночи, и море мрака не поднималось к самой пещере…
Кстати, сейчас тьма разливалась глубоко внизу. Гораздо ниже, чем вчера. И это было интересно. И радовало, чего уж там!
Идти под ярким солнцем было намного легче, чем вчера во тьме. И безопасней. В том смысле, что мы хорошо видели тропу перед собой. А она забиралась всё выше и выше.
Конечно, тропой её назвать можно было с большой натяжкой — так, направление! Но Найдвар уверенно шагал по ней, а мы шли следом, полностью доверяя ему выбор пути.
Уже через несколько метров я порадовался тому, что моя лопасть в сумке. Потому что пришлось карабкаться на скальный выступ.
Я вспомнил, как мы обходили такие выступы внизу. Здесь обойти было негде. Тут пришлось карабкаться. А потом ещё карабкаться и ещё… Выше и выше.
А потом мы ступили на ледник.
Это было потрясающее ощущение!
Я, конечно, ходил зимой по льду и по снегу, но тут всё было иначе. Если снег на улицах города воспринимался, как нечто временное, то ледник — как нечто изначальное. И временными тут были мы.
Из-за солнечной радиации было тепло. Но я прекрасно понимал: стоит солнцу опуститься за гору, и мы будем мёрзнуть!
И понимал это не только я, но и все остальные. Поэтому шагали бодренько. Несмотря на то, что яркое солнце, отражаясь на льду, сильно слепило. До боли, до рези, до слёз. Но солнцезащитных очков в этом мире не придумали ещё, так что приходилось щуриться и идти.
Мы шли по леднику всё выше и выше.
Было скользко. Наши с Матакуши и Шикиши сандалии вообще не были приспособлены для хождения по льду. Нам пришлось оголить катаны и использовать их в качестве ледорубов.
Агнии и её семье было немного проще. Но лишь совсем немного — у их обуви были небольшие каблуки, однако, подошва тоже скользила.
Лишь демоны чувствовали себя уверенно. Они протапливали во льду следы. Мы наступали в эти ямки и только так могли передвигаться вверх. Хотя, конечно, длинна шага демонов не для всех была удобна. Однако, Соня переходила из ямки в ямку с удовольствием. Правда это сильно замедляло ход — приходилось под неё подстраиваться.
Но, как бы то ни было, мы двигались вперёд. И все, за исключением, пожалуй, демонов, испытывали чувство эйфории. И чем дальше, тем больше…
У меня было чувство наконец-то свалившегося с небес сумасшедшего счастья. Как у Стругацких: «Счастье для всех, даром и пусть никто не уйдет обиженным!» Взлететь надо льдами бешенным орлом мне мешала только сбитая напрочь дыхалка.
А потом мы начали смеяться. И казалось, наш хохот отдавался со всех сторон. А ещё казалось, что весь мир богов и горных духов хохочет вместе с нами, только над нашей глупостью. Глупостью людей, покоряющих горы, в то время как они, боги и горные духи, давным-давно покорили всех.
Мы смеялись, а Найдвар хмурился.
В какой-то момент демоны перестроились. Впереди остался один Найдвар. И два демона — позади колонны. Остальные выбрали себе по человеку и взяли за его руку.
— Надо бы привал… — ворчал Найдвар. — Но останавливаться здесь нельзя. Мы и так поздно вышли. Если остановимся, ледник до ночи не пройдём. А ночевать тут самоубийство!
Я слушал его. Где-то далеко понимал, что он прав. Но не мог успокоиться и хохотал. До слёз, до коликов, до изнеможения.
Ещё чуть-чуть, и я грохнулся бы от смеха на лёд.
И тогда я увидел — впереди на льду стоит Юшоуша.
* * *
Авторская рубрика «Всё для лайков, всё для комментов»
Майор никогда не был на ледниках. На спецоперациях не отправляли, а в отпуске сам не поднимался на такие высоты. Хотя, в горах бывал часто. Но не на снежниках и уж тем более не на ледниках. Он просто не понимал: зачем? Когда на спецзадании лезешь к чёрту на кулички, там понятно — есть задача, и её нужно выполнять. А когда никто никуда не гонит, зачем рисковать?
«Альпинизм и другие подобные развлечения для тех, — повторял майор, — у кого жизнь слишком спокойная. А когда постоянно рискуешь собой на работе, рисковать ещё и в отпуске — это уже профдеформация».
Глава 4
Это было странно — видеть Юшоуша не на иномирном цветущем лугу, а на леднике. И эта странность зацепила меня.
Я шёл и рассматривал высокого и стройного юношу в длинном чёрном кимоно, отвороты и рукава которого были украшены красно-чёрной шёлковой каймой с перекрещивающимися узорами. На поясе — золотая змея, кусающая себя за хвост. Волнистые золотые волосы до плеч колыхались на ветру, как и кимоно. Всё как обычно, только под ногами не цветы, а многовековая толща льда.
Но Юшоуша помог моему сознанию включиться, и я посмотрел на меч в своих руках — я использовал его в качестве ледоруба.
Я его еле держал, и в эйфории едва не выпустил из рук.
Представив, как мой меч скользит до самого края ледника, я вздрогнул.
А когда понял, что меч покатился бы не там, где мы шли, а по более крутому короткому спуску, и увидел в том направлении синюю полосу трещины, у меня по спине пробежал мороз — из трещины свою катану я достать уже не смог бы ни при каких обстоятельствах. И не только я, демоны — тоже! Их стихия огонь и земля. А лёд — это замёрзшая вода. Чужеродная стихия для демонов.
Я по-новому посмотрел на то, как демоны выплавляют следы, чтобы нам было легче идти. Тут им не было никакой подпитки. Они шли на своём резерве. А резерв не может быть бесконечным, какими сильными ни были бы демоны.
Матакуши упал от смеха на колени, и я тут же крикнул демону, который был с ним рядом:
— Держите его меч! И у Шикиши меч держите!
Мои слова прозвучали вовремя — Шикиша как раз выпустил из рук свой вакидзаси и демон буквально подхватил клинок.
От того, что Шикиша этого даже не заметил, меня прошиб холодный пот.
Стало понятно: нужно срочно что-то делать. Но для начала нужно было понять, что так на нас действует: местная горянка или тутошние духи шалят?
— Найдвар, — позвал я демона.
Он обернулся. Взгляд его
