Читаем без скачивания Сгинувшие - Бентли Литтл

– Ч.Б.Д.В.? – прочитал он вслух. – И что это значит?

– Что Будет Делать Вит?

– Вит?

– Вит Биссел [25].

Кирк покачал головой, демонстрируя свою полную дремучесть.

– Звезда «Тоннеля времени» [26]. Сыграл, наверное, в миллионе картин категории «В» [27]. Ты бы его сразу узнал, если б увидел. В пантеоне величайших уступает только Ларри Ховису [28].

Эта осведомленность была еще одной чертой, которая нравилась Кирку в Вэйлоне. Он знал всяких занимательных фактов массовой культуры больше самого Кирка.

Так они и стояли и болтали у бара, а помещение между тем заполнялось посетителями. Кирк взглянул на часы – было уже больше семи.

– Я проголодался, – сказал он. – Составишь мне компанию?

– Конечно, но только не здесь. Последний раз я траванулся гребешками. И после этого зарекся.

– Но…

– Пить – да, но есть – ни за что. Давай шевелись.

Они так и не решили, куда пойти, и поэтому оказались в новом ресторане со средиземноморской кухней, принадлежавшем шеф-повару, у которого была собственная программа на канале о вкусной и здоровой пище.

За центральным столиком в окружении своих знаменитых друзей сидела Гвинет Пэлтроу [29] и не выпускала сигарету изо рта.

– Как думаешь, почему так много актеров курит? – спросил Кирк, проходя мимо.

– У большинства из них не слишком хорошее образование, – пожал плечами Вэйлон. – Поэтому они не такие ушлые и информированные, как остальное население страны. Именно по этой причине многие из них идут в политику от республиканцев.

– Рональд Рейган, – мгновенно среагировал Кирк.

– Арнольд Шварценеггер, – парировал Вэйлон.

– Фред Томпсон.

– Фред Гранди.

– Санни Боно.

Они продолжили соревнование, хотя имена давались все с большим трудом, пока наконец Кирк не сдался.

– Ты победил, – признал он.

– Как, впрочем, и всегда, – оскалился Вэйлон.

Они не заказали столик заранее, а свободных мест не было, но им повезло, потому что за столиком у стены сидела Тина со своим новым женихом Брэдом.

Тина подозвала их, и Кирк сообщил о их затруднении.

– Так присаживайтесь к нам, – настойчиво предложила Тина.

Кирк и Вэйлон вопросительно посмотрели на Брэда. Они не знали его так же хорошо, как Тину, и не хотели мешать, если речь шла о романтическом ужине на двоих.

Брэд улыбнулся и показал на пустые стулья.

– Наши гости нас кинули, – сказал он. – Так что присоединяйтесь.

Пока Кирк и Вэйлон усаживались, Тина все покачивала головой.

– Эйприл и Орландо. Мы заказали столик неделю назад, а они позвонили пять минут назад – мы как раз только сели – и сообщили, что не придут. Ужасно невежливо с их стороны.

– Наверняка поссорились, – заметил Брэд.

– Ничего нового, – рассмеялся Вэйлон. – Каждый раз, когда я с ними где-нибудь встречаюсь, они или не разговаривают друг с другом, или непрерывно целуются взасос, как накурившиеся подростки.

– На них ни в чем нельзя положиться, – согласился Кирк.

– А вы обращали внимание, как у него прыгают глаза, когда он злится? – Тина подалась вперед. – Стоит Эйприл сказать что-то, что его бесит, и у него начинают прыгать глаза, хотя он продолжает улыбаться и разговаривать. Они прыгают вверх-вниз, вверх-вниз, и очень быстро. Как будто предупреждают, что сейчас врежет.

– Верно, – согласился Брэд. – После того как Тина мне это сказала, я понаблюдал. Глаза действительно прыгают.

– Ничего себе! Теперь я понимаю, почему вы не расстроились, когда они не появились, – пошутил Вэйлон.

– Орландо вообще какой-то странный. – Брэд сделал глоток воды и жестом подозвал официанта.

– Я все жду, когда в утреннем выпуске газеты прочитаю заметку «Муж убивает жену, а потом себя», – призналась Тина.

Брэд и Вэйлон рассмеялись.

– Вы думаете, я шучу, а я серьезно.

По телу Кирка пробежала волна мурашек. То, что Тина ощущала, глядя на Орландо, до мелочей совпадало с ощущениями Кирка в присутствии своего отца, – с той лишь разницей, что до настоящего момента он не мог это описать. Он понял, что с недавнего времени его беспокоит не только то, что отец стал странным и жутковатым, но и то, что он чувствовал в нем какую-то скрытую беспощадность. Это было какое-то подсознательное понимание того, что под маской внешне безмятежного мужчины, каким выглядел его отец, скрывается бездна жестокости и беспощадности.

– Так зачем же мы их пригласили? – спросил Брэд.

– Потому что они – пара, – пояснила Тина. – Одна из немногих постоянных пар среди наших знакомых. – Здесь она бросила осуждающий взгляд сначала на Вэйлона, а потом на Кирка.

– Просто так сложилось, – пожал плечами Кирк.

– Как сказал однажды Брюс Хорнсби [30], – кивнул Вэйлон.

– А как ты думаешь, Нику Хорнби [31] нравится Брюс Хорнсби?

– Сомневаюсь. Брюсу Хорнсби не хватает определенной доли небрежности в его музыке, а Ник Хорнби просто невыносимый сноб.

– Ты что, встречался с ним? – удивленно спросил Кирк.

– Нет. Но точно знаю.

Беседа вертелась вокруг слухов и всяких банальностей, что случалось каждый раз, когда Кирк, Вэйлон и Тина оказывались в одном месте, но мурашки у Кирка так и не прошли. Он все еще видел перед собой гипнотизирующие глаза отца и его неестественно неподвижную позу…

муж убивает жену, потом себя

…и Кирка не оставляло ощущение, что вот-вот случится что-то страшное.

Глава 4

Все пять лет работы в качестве социального работника в Сан-Франциско Кэрри Дэниелс серьезно трудилась над своим профессиональным имиджем. Она придумала себе универсальное выражение лица, полное заботы и сочувствия, которое подходило практически для любой ситуации. И что еще более важно, она старалась всегда быть непредвзятой и не показывать своим клиентам ни осуждения, ни разочарования.

И вот сейчас все ее достижения подвергались серьезному испытанию.

Потому что она никогда не видела никого, кто был бы похож на Хуана Оливейру. Мальчик сидел на полу единственной спальни крохотной квартирки среди кучи изорванных в клочья газет и сломанных игрушек и больше всего напоминал маленького зверька. Сидя в гостиной, Кэрри видела сквозь дверной проем, как он наблюдает за ней, и не могла, хотя и очень старалась, не смотреть на него.

Вместо лица у ребенка была морда ламы.

Это явно было какое-то генетическое отклонение – хотя Кэрри только что стала куратором этой семьи и встречалась с ней впервые, поэтому не знала никаких подробностей и пока не чувствовала себя вправе что-либо уточнять. Когда она появилась, мальчик где-то прятался – он или стеснялся чужих, или был слишком диким, чтобы с ними общаться. Но постепенно он выбрался из тени в темной спальне и стал с любопытством рассматривать Кэрри. Одет он был как обычный мальчик, без подгузника, лохмотьев и тому подобного, и, несмотря на всякую мерзость, покрывавшую грязный пол в спальне, его передвижение не было ничем ограничено – он не был привязан, не сидел в манеже или в клетке. Хотя больше всего Кэрри поразил не разительный контраст между обычным детским телом и уродливостью его лица, а то, что его мать, казалось, не обращала на это никакого внимания и считала это нормальным.

А как он смотрел на Кэрри своими темными задумчивыми глазами жвачного животного!

Ребенок напугал ее. Разговаривая с его матерью, Кэрри судорожно пыталась понять, как такое могло случиться с маленьким человеком и как обычная с виду женщина могла родить на свет божий такого… монстра. Кэрри ненавидела себя за то, что ей на ум пришло это слово, но именно оно возникло в голове. Ее учили, как вести себя с людьми, злоупотребляющими алкоголем и наркотиками, с развратителями, с бедняками, с людьми, подверженными всем социальным болезням, характерным для низших слоев населения, – но как вести себя с людьми с такими физическими недостатками, Кэрри не знала.

Она старалась не смотреть на ребенка.

И тем не менее продолжала украдкой поглядывать в затемненную спальню.

Мать ребенка, Розалия, была красивой женщиной – высокой, стройной, с идеальными чертами лица и гладкой, безукоризненной кожей. Если б не обноски, в которые она была одета, то легко сошла бы за модель или актрису. Ее английский оставлял желать лучшего, но говорила она таким мягким и ясным голосом, с таким мелодичным акцентом, что ее собеседник забывал о синтаксических ошибках. Помогая женщине заполнить необходимые формы, Кэрри не переставала размышлять, как такая красотка могла превратиться в незамужнюю работницу швейной фабрики, живущую в переполненном многоквартирном доме.