Натура ей уже не нужна, работы осталось часа на два, а деньги в любом случае хорошо бы поскорей получить. Если завтра она устроится на работу — Галке на первое время хватит, а потом она будет ей помогать со своей зарплаты. Ха-а-арошую зарплату обещают.
Ой, стоп-стоп-стоп! Не будем планировать раньше времени. Будем прикидывать прямо противоположный вариант. Если, что вполне вероятно, завтра при полном параде и в новых туфлях она вернется сюда с фигой в кармане, то деньги будут нужны тем более. К тому же, если портрет этой Надежде понравится, она покажет его подружкам. А если портрет понравится подружкам, они прибегут позировать тоже. И приведут своих детей. Как было после первого же портрета Галкиной соседки, когда вся улица выстроилась к Ольге в очередь.
Правда, все это приносило копейки, но они с Галкой спокойно продержались полгода. А уж теперь, когда заказчик пошел денежный, и подавно продержатся. И не придется продавать три метра будущего жилья. А может, и еще удастся прикупить. Не сразу, конечно. Ну, ничего. У меня все хорошо. Обойдусь, в крайнем случае, без высокооплачиваемой работы. Надо только вот прямо сейчас встать и окончить Надькин портрет.
Ольга вздохнула, перевернулась на живот и, не открывая глаз, пошарила рукой под раскладушкой. Нащупала коробку пастели, не вставая, вытащила ее и положила на раскладушку себе под бок. Опять запустила руку под раскладушку, уцепила папку с бумагой, приподнялась, сунула прохладную папку под себя и легла на нее, наслаждаясь ощущением внезапного холода на горячем животе.
— Ну, ты, корова, — сказала она себе. — Ты что, загорать сюда пришла? А ну-ка, соблюдай трудовую дисциплину!
Еще минутку полежала, ожидая, когда последняя прохлада от папки с бумагой впитается в кожу, опять вздохнула, стремительно взметнулась, перевернулась, села, по-турецки поджав ноги, и отдала честь безупречно четким жестом, правда почему-то левой рукой.
— Есть приступить к выполнению задания, — громко произнесла Ольга и открыла глаза.
По ту сторону кустов стояла Галка — руки в боки, голова слегка склонена к плечу — и смотрела на нее хищным взглядом.
— Может, все-таки полечим тебя, а? — с надеждой спросила она. — А то вон уже сама с собой говоришь.
— С умным человеком всегда приятно поговорить, — усмехнулась Ольга и, наклонившись, поискала в траве свои черные очки. — Знаешь, Галь, я сейчас подумала: а чего, в самом деле, особенного-то? У других еще не то бывает — и ничего, живут…
— Смотри-ка, — радостно удивилась Галка. — Сама собой вылечилась, кто бы мог подумать! Вода согрелась. Иди мыться, я тебе полью.
Через пятнадцать минут Ольга сидела на той же раскладушке в той же позе. Сохла, с удовольствием пила чуть теплый слабенький чай с «лимонными дольками» и с удовольствием доводила до совершенства портрет парикмахерши Надежды. Надежда пообещала за портрет пятьсот рублей. Ольга потратила на работу без малого два дня, но не отдавала портрет вторую неделю. Как сказал бы ее бывший шеф — из соображений политической экономии. Или он говорил «экономической политики»? Как давно это было!..
Ольга окинула готовый портрет критическим взглядом, поправила себя: «Ты гений, корова ленивая» — и спрятала портрет в папку. Посидела, повздыхала, допила чай, сказала себе: «Гений, но идиотка».
Потом достала из папки чистый лист торшона, выбрала мелок цвета золотистого загара и начала быстро набрасывать славную детскую мордашку, смуглую, румяную, смеющуюся во весь рот. Девочка на портрете так сильно смеялась, что почти зажмурила глаза.
Глава 5
Ольга сидела в мягком кресле, обитом светлосерой кожей, и рассматривала работодателя. Совсем молодой человек — лет двадцать пять, наверное. Белобрысый, белокожий, белозубый и белорукий. Рубашка у него тоже очень белая. А легкий летний костюм — серый. Пепельно-серый, почти того же оттенка, что и Ольгин костюм. Впрочем, диван, кресла, шторы на окнах и ковер на полу были тоже серые — серебристо-серые. Красиво. Когда Ольга прочла фамилию на полированной табличке на двери кабинета — Серебряный, — она представила что-то кудрявое, смугло-желто-красно-ярко-синее, томно-гитарно-цыганское. Вошла в кабинет и на нервной почве чуть не захихикала: ну, совершенно серебряный. И кабинет серебряный, и хозяин кабинета — Серебряный, и сама она воткнулась сюда, как серебряная ложка в серебряную корзину для столового серебра. Нет, все-таки хорошо, что она выбрала из двух пар новых туфель те, что попроще. Ее шелковые лодочки жемчужно-серого цвета с перламутровым сиянием оказались бы той последней каплей, которая переполнила бы эту серебряную чашу красоты. И все растеклось бы бесформенной лужей пародии.
Серебряный парень перестал изучать бумаги и с интересом глянул на нее:
— Я смотрю, вы абсолютно все собрали, да? — В его голосе, кроме удивления, слышалось и одобрение.
— У меня большой опыт подобной работы, — с достоинством соврала Ольга. — Но если вам требуется что-то еще, я могу предоставить любые сведения.
Как же, «что-то еще». Он ни за что не придумает, какие сведения можно потребовать еще. За четыре дня Любаша сделала все мыслимые медицинские справки, а Ольга честно обегала всех врачей в Любашиной поликлинике и еще нескольких — в других. На всякий случай — для любителей подробностей — у нее в сумке лежала медицинская карточка. Но лучше, если бы этот Серебряный не оказался любителем подробностей. В конце концов, справка от каждого врача содержала главную информацию — практически здорова. Что ему еще может быть нужно? И рекомендации «с прежнего места работы» должны произвести впечатление. Она сама их диктовала бывшему однокласснику Славке Долматову, из которого неожиданно получился подполковник авиации, милому старичку Владимиру Ивановичу Болотину, местному писателю, давнему ее знакомому, и одной торговке, чей портрет делала месяц назад. Писатель очень веселился, раскрывая ее светлый образ заботливой няни его детей.
— Мои сыновья были бы очень не против такой няни, — заявил Владимир Иванович жизнерадостно. — Вот только в этом месте: «никогда не допускает конфликтных ситуаций» — это вряд ли, ласточка моя. Они из-за вас друг друга просто поубивали бы. Хе-хе-хе.
Оба его сына были старше Ольги на пару лет.
Серебряный смотрел на нее и, кажется, собирался о чем-то спросить. На всякий случай Ольга решила перехватить инициативу.
— У вас больше нет вопросов? — Она говорила очень вежливо. Очень доброжелательно. Как учит Дейл Карнеги. — А то я тоже хотела кое-что узнать. Например, чем болен ваш ребенок. Он что… инвалид?
