Я спросил с любопытством:
— Что, в самом деле можно так подумать?
Она посмотрела с пренебрежением.
— А разве не так?
Я взглядом позвал Норберта, он торопливо поднялся и, обогнув стол, подошел ко мне.
— Ваше высочество?
Я кивнул в сторону Аскланделлы.
— Ее высочество обеспокоена реакцией туземного населения на подобную щедрость. Здесь все скупые и жадные, потому сочтут, что мы собираемся отступить, забрав все ценное, а громоздкое оставить…
Он бросил беглый взгляд на сразу застывшее лицо принцессы, перевел его на пирующих, снова посмотрел на императорскую дочь, на этот раз уже с огромным уважением.
— Сэр, — сказал он с чувством, — ее высочество абсолютно правы. Позвольте немедленно принять меры, пока слухи еще не покинули пределы дворца?
— Действуйте, — сказал я. — Если нужно… то и жестко.
Он поклонился и немедленно исчез, а я повернулся к Аскланделле.
— Спасибо за сотрудничество, ваше высочество.
Она надменно искривила губы.
— Что вы себе такое надумали? Я с вами не сотрудничаю! Вы наглые и грубые враги, подлые захватчики чужих земель!
— Ну да, — согласился я мирно, чувствуя сладость победы, — конечно же, чужие земли может захватывать только Мунтвиг. Да еще, видимо, император Вильгельм.
Она снова вскинула брови.
— Император?.. Император никогда не захватывал чужие земли!
— Почему? — полюбопытствовал я.
— У него их достаточно, — отрезала она.
— Тогда терял? — поинтересовался я. — Мир такой… кто не приобретает, тот теряет.
Она произнесла с поистине императорской небрежностью:
— Он не терял.
— Разве император Вильгельм правит всего неделю? — спросил я. — Как-то мне пришлось слышать о нем… уже давно.
Она посмотрела искоса.
— Не пытайтесь что-то выведать, принц.
Глава 4
Удалой пир я покинул почти в полночь, но едва вышел из здания, во дворе наткнулся на группу всадников в легких и тяжелых доспехах. Вперед выехал Зигфрид и сказал непререкаемым голосом, словно он здесь король, а я вообще неизвестно кто:
— Ваше высочество, отряд сопровождения собран!
Я с тоской оглядел рыцарей; Зигфрид собрал лучших из лучших рыцарей, сотню лучников и двадцать арбалетчиков, а также с полсотни лордов, что считают своим долгом сопровождать сюзерена, куда бы того ни понесло.
— И охота вам ночью, — пробурчал я, а они ответили нестройным хором, что да, охота, еще как охота, они счастливы, с готовностью послужат и отдадут жизни…
От них распространялось мощное облако винных паров, я чуточку успокоился, все-таки не совсем лишил пира, все напротив: и погуляли, и приключение какое-то среди ночи…
Над головой угольно-черное звездное небо, с утра будет морозец, копыта звучно стучат по мерзлой земле, за спиной встревоженно фыркают кони, ночная скачка в темноте дневным животным никак не нравится.
Болото я узнал по тому, что там нет деревьев, а когда подъехали ближе, увидел, как из грязно-желтого льда торчат промерзлые стебли болотных растений.
— Подождите здесь, — велел я.
Палант, возглавивший отряд сопровождения, горячо запротестовал:
— Ваше высочество, мы не можем позволить вам подвергать жизнь опасности…
Граф Андреас Райсборн, один из молодых и амбициозных героев, уточнил учтиво, но твердо:
— В одиночку.
— Да, — подтвердил Палант поспешно, — в одиночку! Позор будет преследовать нас всю жизнь.
— Палант, — сказал я, — про твои сапоги я помню, но, поверь, у меня там личная встреча. Интимная, можно сказать. Потому присутствие даже лучших друзей нежелательно.
Его глаза округлились.
— Ваше высочество… с дамой?
— Да, — ответил я, — с местной. Да воззавидует сэр Растер!
Граф Райсборн только вертел головой, не понимая намеки ни про сапоги Паланта, ни насчет славы Растера, остальные рыцари благоразумно помалкивали.
Арбогастр двинулся по льду, а когда тот тут же проломился под нашим совместным весом, сделал рывок и понесся стрелой, оставляя за собой только хруст и треск.
Из болота часто торчат заросшие травой кочки с промерзшим мхом, кое-где даже выступают, как спины доисторических животных, островки земли, там иначе хрустит под копытами, промерзлая корочка лопается со смачным хрустом, будто прожаренные ломтики хлеба, но холодный воздух дует в лицо, взметывает мелкие колючие снежинки, я чувствую, как иногда бьют в лицо… но так, не слишком; доспех Нимврода дает ощутить, что это снежинки, но защищает даже от их крошечных уколов.
Слева, где гладь грязно-желтого льда, донесся сильный треск, я тут же придержал Зайчика. Под нами качнуло, а в том месте, где трещало, взметнулись жаркие струи воздуха, превращая лед в пар.
Обнажилась широкая впадина с сухой землей, что пошла неприятными трещинами. Со злобным шипением в небо ударил широкий столб багрового пламени. В нем проступила массивная фигура красного гиганта с чудовищно переразвитой мускулатурой и короткими, но массивными рогами по краям головы.
Адский жар превратил воду в пар и выжег болото на десятки ярдов вокруг, но даже, стоя во впадине, красный гигант все равно выше меня, хотя я сижу в седле и на арбогастре.
Багровое пламя исчезло, чудовищный гигант стал зримее и опаснее. Я чувствовал, что такому раздавить меня, что мне муху, и хотя вижу рога, но это все равно хищник с низким лбом и жутко огромной нижней челюстью.
Лик его ужасен, все пороки, какие только можно вообразить, отпечатались на его лице, и, похоже, он этим гордится.
Я сидел не двигаясь, а он как с момента появления в столбе багрового огня вперил в меня ненавидящий взгляд, так и не отводил его, но молчал, не двигался. Я запоздало вспомнил, что это только в рассказах дураков и невежд Сатана, дьявол или простые вампиры могут явиться к человеку незваными и даже войти к нему в дом, на самом деле они даже заговорить не могут первыми, за исключением тех, с кем уже установились какие-то дружеские или приятельские отношения.
— Сэр, — проговорил я, чувствуя, как отчаянно бьется сердце, — меня зовут Ричардом. Я пришел, как понимаю, по вашей просьбе. Надеюсь, вы не предложите мне ничего недостойного, иначе разговор будет тут же окончен.
Гигант тут же ожил, наклонил голову, словно старался рассмотреть такое ничтожное создание получше, а под нависающими костяными утесами толстых надбровных дуг вспыхнули багровые глаза.
— Я Вельзевул, — прогрохотал он таким голосом, что я сразу подумал и о грозовых тучах, и о подземных толчках. — Я… говорить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
