И когда прошла неделя, Аури была уверенна, что победит любого соперника, которого выставит отец.
На этот раз мешок дергался куда активнее. Айрин стояла перед отцом, побледневшими пальцами сжимая копье.
— Вот твой последний враг — сказал Гленн и вытряхнул мешок не в загон, а себе под ноги.
Айрин замерла. На неё смотрел куорг. Только этот был маленький и испуганный. Когда отец выпустил его, он прижался к стене загона и зарычал, обнажив крошечные клыки. Кость на его спине и голове была совсем белой.
— Твой последний враг — повторил Гленн — Подойди к нему.
Аури неуверенно шагнула вперед, не поднимая копьё. Щенок сжался ещё больше, и рычал не переставая.
— Ближе.
Девочка начала подходить, и тут щенок бросился на неё. Он был совсем не грозным, и не быстрым, и Айрин легко уклонилась, слегка отпихнув его копьем. Куорги развернулся и бросился снова. И снова Аури уклонилась.
— Я не могу — прошептала она.
— Что?
— Я не могу — в голос повторила Айрин — Он живой.
— А как же скрабы? Они тоже были живыми.
Щенок перестал нападать. Он встал на одном месте и, не отрываясь, следил за девочкой.
— Не знаю. Он по-настоящему живой. Ему страшно. И он такой маленький.
Гленн задумчиво опустил голову. Аури тоже молчала, боясь, что отец прикажет довести дело до конца. Щенок, забившись, рычал и скалился, но не нападал.
Спустя пол минуты Гленн подошёл к щенку и схватил его за загривок. Тот попытался цапнуть его за руку, но Гленн был быстрее. С щенком в руках он направился к ограде. Айрин следила, как отец подошёл к самому забору, размахнулся, и зашвырнул куорга в направлении леса. А затем повернулся и зашагал обратно.
— Пошли — бросил он дочери, поравнявшись с ней, и они вдвоём направились к дому.
— Ты сердишься? — осторожно спросила Аури. Ей было стыдно, и в то же время она испытывала облегчение.
— Что? — Гленн очнулся от своих мыслей — Нет, что ты! Конечно, нет! Я даже рад.
— Правда?
— Да — Гленн остановился возле порога. Остановилась и Айрин. — Знаешь, я совсем забылся. И чуть не сломал тебя. Ты меня прости.
— За что?
— За этого щенка. Ты молодец! Хорошо, что ты не захотела его убивать. Именно так и должно быть. А вот я, дурень, ошибся.
С этими словами Гленн зашёл в дом. Девочка зашла следом, не совсем понимая, о чём говорит отец, но испытывая радость оттого, что всё получилось лучшим образом.
Следующим утром отец объявил, что завтра они отправятся в Лес.
— Смотри, ступай за мной след в след — предупредил он дочь.
Лес Айрин разочаровал. Он был красивым, он был мрачным, он был величественным и необъятным — именно таким его девочка и представляла. И это было главное расстройство — Лес не удивлял. С обрыва он казался гораздо таинственнее. Вот уже дом скрылся за деревьями, протоптанная дорога осталась далеко позади, а ничего не менялось.
Гленн заметил недовольство на лице дочери.
— Что случилось?
— Ничего.
— Перестань. Я же вижу, ты расстроена.
— Я… — Айрин запнулась — Я думала, тут всё будет не так. Не так, как я себе думала.
Не находя слов, Аури попыталась изобразить что-то руками, но это не помогло.
— Он слишком лесистый, понимаешь? Он такой лесистый, как я и думала.
Гленн вздохнул.
— Это всё сказки. Я понимаю, о чём ты. От Леса ожидаешь, что он будет ужасным. И прекрасным. Что под каждым деревом здесь сидит вервольф или стрыга. Что повсюду горят костры искателей и разбойников. Что вот-вот встретишь принца или принцессу, что ищут свою судьбу. Так?
Айрин молча кивнула и посмотрела, как там чувствует себя Буул, сидевший в её кармане. Тот тоже разочарованно молчал.
— Возможно, там, в глубине, Лес такой и есть. Но здесь мы всё-таки рядом с городом. И с нашим домом. Смотри.
Отец указал на деревья. Аури огляделась и непонимающе посмотрела на отца.
— Нижние ветки — подсказал тот.
Теперь девочка заметила. У всех деревьев, что окружали их, нижние ветви были обрублены. Все они начинали расти выше головы Айрин.
— Когда я готовил место под дом, то часто ходил вокруг, рубил ветви и расставлял ловушки. Капканы, силки, клей на ветках. Мне казалось, что я отвоёвываю себе место, и чем больше отвоюю, тем безопаснее будет здесь жить. Да так оно и есть. Именно сюда уходит большая часть того, что вы с мамой изготавливаете. Я называю это Первой Полосой. Пока что она неплохо защищала наш дом.
— А как же настоящий Лес? — спросила Айрин — Мы туда пойдём?
— Да. Но он ровно такой же, только опасный. Ничего нового там ты не увидишь.
Так оно и случилось. После Первой Полосы пошли настоящие заросли, но в них не было того, что ждала девочка. Когда через три часа они вернулись домой, Аури даже нечего было толком рассказать своим друзьям. И всё же где-то в глубине души поселилась уверенность, что за настоящим Лесом нужно было зайти поглубже.
Следующим утром она поделилась своими догадками с игрушками, но те промолчали. Тогда она начала рассказывать одну из недавно услышанных сказок, про Королеву-Колдунью и её детей, принца и принцессу, но внезапно замолчала и задумалась. Линария, убиравшаяся в доме, украдкой поглядывала на свою притихшую дочь.
— Мам — наконец неловко позвала Айрин.
— Да?
Аури молчала, не находя нужных слов.
— Смелее — улыбнулась Линария — Просто скажи вслух то, что у тебя в голове и посмотри, что получится.
— Я тут думала — начала ободрённая Айрин — почему меня учит папа? Ну, то есть… вот в сказках, например. Там королева учит принцессу, а король — принца. А у нас наоборот.
— Сравниваешь меня с королевой? — Лин попыталась пошутить, понимая, куда ведет дочь.
— Нет. Да… я просто …
— Я поняла, о чём ты — Линария подошла к дочери и положила ей руки на плечи — Отцы растят сыновей, а матери — дочерей. Потому что сыновья станут мужьями, а дочери — матерями. Так?
— Да! Точно!
— Всё просто. Ты же видела могилы своих братьев?
Девочка кивнула.
— Они родились здесь, в Лесу возле Бездны. И Лес забрал их. Вначале нашего первенца, а затем и близнецов. Когда Рейнар и Реймис умерли — Линария запнулась, но продолжила — Отец решил, что будет воспитывать следующего ребенка так, чтобы он мог выжить. Я согласилась — а что мне ещё оставалось?
Линария присела и заглянула дочери прямо в глаза.
— Но я тебе обещаю — когда
